Встреча же с Римо для Смита даже сама по себе была нежелательной. Если бы Смита заметили в обществе «карающей десницы» КЮРЕ, ему было бы труднее скрыть само существование этой организации, действующей за рамками Конституции и основанной некогда в отчаянной надежде удержать на плаву правительство, неспособное долее выносить бремя собственных законов, но пытавшееся тем не менее обязать к их выполнению народ огромной страны.

Римо следил, как машина, замедлив ход, приблизилась к нему — и в ту же секунду резко сорвалась с места. Таксист видел его — в этом Римо не сомневался. Увидел его, подъехал — и тут же с силой нажал на газ.

Вздохнув, Римо сбросил со ступней мокасины — босые подошвы при скоростном беге всегда казались ему надежнее.

Его черная в обтяжку майка стала еще темнее от пота, а свободные серые брюки на бегу словно прилипли к худым мускулистым ногам. Римо, казалось, летел над влажно блестевшим асфальтом улицы, нагнав такси, он почувствовал удушливый запах бензина. Сильный удар в багажник — и Римо услышал, как щелкнули замки всех четырех дверей.

Американские такси в наши дни превратились в маленькие передвижные крепости — из-за того, что некоторые стали находить дуло пистолета, приставленное к затылку водителя, весьма удобным способом для добычи карманных денег. Поэтому улицы крупных городов и заполнили этакие бункеры на колесах — водитель отгорожен от салона пуленепробиваемым стеклом, двери запираются одновременно поворотом рукоятки у рулевой кнопки, внизу — кнопка звукового сигнала диспетчеру, возвещающего о непрошенном госте... Но водитель желтой колымаги не успел им воспользоваться.

Римо сразу оценил слабое место передвижной крепости — крышу. Вернее, почувствовал — как только оказался на ней. Проткнув пальцами тонкий стальной лист, он прижал снизу указательным виниловую обшивку салона, сверху надавил большим на выкрашенный желтой краской металл — и часть крыши осталась у него в руке, словно ломтик сыра. Еще рывок, еще, еще — и наконец Римо опустился на переднее сиденье рядом с водителем, который, уже потеряв голову, судорожно жал на газ, на тормоза, снова на газ, услаждая слух диспетчера потоками невообразимой словесной мешанины.

— Ничего, если я поеду впереди? — спросил Римо.

— Нет проблем. Сиди, где захочется. Сигарету?

Водитель железного коня наконец опомнился. Даже смог рассмеяться. Ну надо же, напустил в штаны! Теплая струйка стекала по его бедру, и под педалью газа образовалась лужица. Одним глазом доблестный ездок то и дело посматривал на рваную дыру в крыше, постепенно укрепляясь в мысли о том, что на него напал динозавр, питающийся стальными покрытиями. Сидевший справа тощий малый с жилистыми запястьями наконец назвал ему адрес. Оказалось — в гостиницу.

— У тебя, приятель, талант подзывать такси.

— Ты же сам не захотел останавливаться, — напомнил Римо.

— В следующий раз учту. Вообще-то за мной такого не водится, но остановиться в квартале цветных — все равно что пустить себе в башку пулю.

— Каких именно цветных? — поинтересовался Римо.

— Что значит «Каких цветных»? Черных, разумеется. А ты думал, каких? Ярко-оранжевых, что ли?

— Ну, есть еще желтые, красные, коричневые, белые. Есть альбиносы, есть почти розовые. Иногда, — подытожил Римо, — попадаются даже типы цвета жженного янтаря — правда, не очень часто.

— Да брось ты, — водитель мотнул головой.

Но перед мысленным взором Римо уже вставали люди всех возможных оттенков и цветов радуги. И ведь главное в том, что никаких цветов нет, что все это черное, белое, красное или желтое — всего лишь знак принадлежности к расе. Но и между расами по сути нет разницы. А разница в том, как используют люди свои возможности, насколько далеко отстоят от того совершенного образа, по которому создала их природа. Есть, конечно, между отдельными группами людей кое-какие различия — но они ничтожны по сравнению с главным: тем, каковы сейчас люди — и какими могли бы быть, если бы...

В принципе — это как с машиной. Есть же машины восьми-, шести-, четырехцилиндровые. Но если в моторе каждой работает не более чем по одному цилиндру — большая ли между ними будет разница? так и с людьми. Любой из них, сподобившийся привести лишний цилиндр в действие, сразу попадал в ранг героев-атлетов.

Правда, был, конечно, один или два, которые пользовались всеми шестью — или даже восемью цилиндрами...

— "Зебра 42" — вы говорили, вроде вас кто-то ест?

— Нет, нет! Все в порядке, — таксист подмигнул зеркалу.

— Это, значит, и есть ваш аварийный позывной? — повернулся к нему Римо. — «Все в порядке»?

— Да... нет...

— Полный идиотизм, — Римо удрученно покачал головой. — Вот я сижу здесь, на переднем сиденье, полицейская машина — в двух кварталах от нас; сейчас она за нами погонится, и если завяжется драка — представь, кому будет хуже всего.

— Какая... полицейская?

— Вон, сзади.

— О, Бог мой! — пробормотал таксист, заметив в конце улицы блеск полицейской мигалки.

Впереди из-за поворота вынырнул еще один приземистый силуэт.