— У вас кровь! — воскликнула девушка. Она торопливо подняла брошенную грабителями сумку и достала платок. — Возьмите.

Стас протянул руку и увидел на пальцах кровь. Наверно, бровь или нос…

— Не надо. Зачем пачкать?

— Неужели я стану жалеть платок, когда вы так рисковали.

— Ерунда. У них не было ни единого шанса.

— Идемте на свет. Вот здесь стойте.

Она повернулась, и лампочка у парадной осветила ее лицо.

— Элор! — крикнул он, раскидывая руки. Девушка отпрянула.

— Я… Не она… Я впервые вас вижу!

Стас замер с расставленными руками. Почему? Ведь это — она! Элор!!

— Как… Извините. Мне что-то нехорошо.

— Садитесь, — поддерживая за руку, она усадила Стаса на скамейку. Его глаза не могли оторваться от Элор или ее отражения в этом мире.

— Сидите, я вытру кровь! — уже решительней проговорила девушка, и рука с платком коснулась его лица. Стаса словно током пробило. Не отрываясь, он глядел на нее.

— Больно? — обеспокоенно спросила Элор.

— Нет, — он помотал гудящей головой. — Нормально. Даже хорошо.

Угораздило же головой драться! Будь в теле ставра — и не почувствовал бы, а здесь… Не череп, а скорлупка!

Она вытирала кровь и вдруг, лишь на мгновение, ей почудилось, что это уже было когда-то, что она стирала кровь с этого лица, такого знакомого и близкого…

— Все, — она собралась бросить испачканный платок в урну, но Стас перехватил ее руку.

— Отдайте мне.

— Зачем?

— На нем кровь героя.

Элор улыбнулась. Он еще и шутит!

«Бог мой, и улыбка та же, — совершенно сбитый с толку, подумал Стас. — Что происходит? Где границы миров? Есть ли они?»

— Простите, как вас зовут? — внезапно пересохшими губами спросил он.

— Лена.

— Меня Станислав. Простите за дурацкий вопрос… Мне правда так кажется. Я даже уверен! Мы с вами нигде не встречались? Вы меня не помните?

Стас замер, испугавшись, что она обидится на пошлую и банальную фразу.

— Не знаю, — искренне ответила она. — Не помню. Может быть, и встречались.

— Это было, — твердо сказал Стас.

— Я не помню. Это так важно?

— Очень! — подтвердил он.

Она смутилась от взгляда, которым ее рассматривали, не зная, что сказать или сделать. В свои двадцать лет она нередко чувствовала приторно-липкие взгляды озабоченных юнцов, похотливо-избирательные — уверенных в себе менеджеров на шикарных иномарках, привычно-оценивающие — мужиков во дворе. Но так на нее не смотрел никто и никогда. Похоже, этот парень забыл, что он только что сделал. Он смотрел так, словно в целом мире была только она…

— Вы испачкались, — отводя глаза, сказала девушка.

— Ничего, — отмахнулся Стас.

«Глупо, наверное, — подумала она, — но я приглашу его к себе». Ее сердце забилось чаще.

— Пойдемте ко мне. Вам надо умыться и почистить одежду.

— Пойдем, — проговорил Стас. Сказал настолько просто, без фальши, что она улыбнулась. Как может быть такое: одно слово — и теплый ветер обвевает тебя, и становится светлее, хотя на улице темно…

Они вошли в дом. Стас не заметил, какой этаж, не видел ни стен, ни мебели.

— Осторожнее! — предупредила она, когда он едва не рухнул, запнувшись о порог.

Словно во сне, Стас снял обувь. Кажется, так здесь принято. Он стоял в коридоре, не отводя от нее глаз.

— Чаю хотите? Да снимайте куртку, она вся грязная.

Он снял куртку и мял в руках, пока ее не отобрали.

— С вами правда все в порядке? — Она подошла ближе, и Стас осторожно втянул носом ее запах. Голова вновь закружилась.

— Может, вызвать врача?

— Нет.

— Все-таки у вас травма.

— Какая травма? — Сейчас он еще лучше разглядел ее глаза и замер: разве может быть такое сходство? Элор, его Элор, живет здесь, в его районе! А может, все, что случилось, — лишь сон? Ведь тогда он был пьян, может быть, упал, ударился головой, и ему все привиделось? «Даже если так, я знаю, что это — моя судьба».

— Почему вы так смотрите? — спросила она.

— Как?

— Вы знаете как…

Засвистел чайник. Они смущенно улыбнулись.