Не хватало еще стать убийцей! Теперь затея идти к безрогим казалась Стасу авантюрой. Но куда еще идти и что делать? По сути, он — такой же отверженный, аллери в шкуре ставра.

Тем не менее шли осторожно. «Сила силой, — думал Стас, пробираясь колючим кустарником, — а против арбалета никакие мышцы не помогут». Даже на толстой шкуре ставра здешние колючки оставляли царапины, но беглецы упорно шли чащобой, избегая открытых пространств.

Обходя длинную изгородь, Стас свернул в сторону и наткнулся на ребенка. Маленькая девочка стояла и смотрела на него, затем открыла рот и завопила. Стас схватил ее на руки, пытаясь закрыть отчаянно кусающийся и голосящий рот. Из кустов выпрыгнул Яробор.

— Сверни ей голову, чего ты ждешь! Сейчас все аллери сбегутся!

— Я не могу! — Стас знал, что не сможет убить ребенка. Мелькнула мысль, что легче убить ставра. — Она совсем ребенок, Яробор.

— Бросай ее, и бежим!

Из кустов явилась другая девочка, постарше, и, увидя ставров, завопила сильнее птицы кау.

— Она выдаст нас! Укажет, куда мы пошли! Я убью ее!

Не слушая его, Стас протянул ребенка старшей. На секунду та перестала орать, но когда Яробор двинулся к ней, закричала вновь. С неожиданной яростью Стас оттолкнул товарища.

— Ты что, Мечедар?! — заревел ставр едва ли не громче ребенка.

— Не убивай! — крикнул Стас. — Бежим!

Но было поздно. Вооруженные фермеры сбегались отовсюду. Перелесок наполнили голоса и звон оружия. Куда бежать? Стас не чувствовал вины и потому промедлил. Его тут же окружили, направив острия рогатин в грудь. Он поднял руки. Яробор пытался бежать, но аллери накинули на ставра сеть, и он упал. Сверху навалилась целая толпа. Крики, проклятия, звуки ударов — и вот они связаны по рукам и ногам.

Их поставили рядом, и один из аллери, крепкий еще старик с седой бородой и шрамом через весь лоб, внимательно оглядел пленников. По-видимому, он был здесь главным. Аллери переговаривались, но Стас не мог понять ни слова, и от этого было еще страшнее.

Они вчетвером держали Яробора. Старик подошел к ставру.

— Ты безрогий, значит, знаешь, как мы наказываем воров, — сказал он. Говорил он довольно сносно, Стас хорошо его понимал.

— Настанет время — и все вы умрете от рук ставров! — злобно произнес Яробор. — Скоро это время придет!

Седобородый расхохотался.

— Оно не придет никогда! Знаешь почему? Потому что вы трусы и ничтожества, такие же, как ваши отцы, бежавшие от нас в Последней битве!

— Неправда! Мы бились, а не бежали! Я сам бился там!

— Ты бился там? — Седой фермер с ненавистью посмотрел на ставра. — Я тоже. Там погиб мой брат. Ты безрогий, значит — беглый преступник. Ты умрешь здесь и сейчас!

Старик обнажил меч, и Стас с ужасом смотрел на сияющую сталь. Старший подал знак. Один из людей копьем ударил Яробора под колени, заставив упасть на них, другой за волосы пригнул голову ставра к земле.

— Убей меня, но знай: это земля ставров, и она будет нашей! Будет новая битва…

Свистнула сталь, раздался звук, который Стас запомнил на всю жизнь, — звук рассекаемых костей и плоти.

Голова Яробора упала к его ногам.

Аллери переговаривались, и Стас понимал, что решается его судьба. Яробор говорил, что их убьют, если поймают, но, в отличие от него, Стас пока жив. Мало того, люди смотрели на него скорее с любопытством, чем с ненавистью. Почему? Быть может, девочка рассказала им, что Мечедар не хотел ее смерти, а убить ее хотел не он, а Яробор?

— Кто ты и откуда? — на ломаном, но вполне сносном языке ставров спросил один из аллери.

— Ставр. Оттуда, — махнул куда-то в сторону Стас. Он не хотел называть имя и боялся, что сойти за дурачка не удастся. Но либо трюк сработал, либо аллери было глубоко наплевать на его имя. Стас уже знал, что в их глазах ставры лишь тупые рабы, дармовая рабочая сила. Он чувствовал их недоумение, надеясь на удачу и здравый смысл. Старик зло стрелял глазами в сторону Стаса, но один из фермеров горячо заспорил с ним, и убийца Яробора сдался и кивнул.

Ошалевшего Стаса поволокли к домам. Его привязали ко врытому в землю столбу спиной, так, чтобы он мог сесть. Веревка была короткой, и при всем желании он не мог дотянуться до нее зубами.

Стас бессильно опустился наземь и сидел так до вечера. Проходившие мимо мужчины презрительно разглядывали пленника, женщины опасливо обходили стороной, а дети кидались орехами и корками. Никогда еще Стас не чувствовал себя таким униженным. Он никто и ничто, с ним могут сделать все, что угодно, даже убить. Смерть Яробора потрясла его настолько, что Стас пребывал в какой-то прострации. Хотелось плакать и выть на поднявшуюся над деревьями луну. Даже луна была чужой на чужом небе, здесь все было чужим!