Словом, очень скоро моим учителям стало ясно, что для ристалища я не годен. Во всяком случае без нескольких месяцев интенсивных упражнений.

Единственное, чему я мог более-менее научиться, это рубить с седла. Но и тут до мастера мне было — как до неба. Чтоб меня это удивляло! Истинные шевалье готовятся с шести-семилетнего возраста.

Одно утешало мое самолюбие: в пешем строю я стоил намного больше. И молодой Жерар и матерый Жирард в подметки мне не годились. Впрочем, как и большинству викингов. А толку?

Выход нашел Жирард де Кипри. Вспомнил, что один из его друзей как-то получил травму спины, которая не мешала ходить пешком, но вызывала изрядную боль при верховой езде. В этой очень удобной для меня болезни я с легкостью опознал радикулит. Бинго! Теперь оставалось только изыскать подходящий способ скрыть мой чудовищный акцент.

За всеми этими хлопотами я совсем позабыл о своем ученике.

Но он, дерзкий, напомнил о себе сам.

— Ульф, у меня есть к тебе разговор! — заявил мне ученик, появившись на тренировочной площадке.

— Срочный? — У меня не было ни малейшего желания останавливать тренинг. — Может быть вечером?

— Вечером ты будешь учить франкский с отцом Бернаром. А потом — спать.

Ну да, чистая правда.

— Ладно, говори.

— Нет, давай отойдем, — предложил Скиди, покосившись на кучку Жераровых аквитанцев.

Какой-то у парня напряг… Ладно, можно и отойти.

Мы удалились под сень деревьев. Судя по запаху дерьма, не мы не первые здесь уединялись.

Но Скиди на вонь было наплевать. Он сразу взял быка за рога.

— Ульф Вогенсон, что значит для тебя Орабель?

— А тебе что за дело? — вежливо поинтересовался я.

— Она — твоя наложница?

Я едва удержался от того, чтобы послать любопытного юнца в пешее сексуальное. Удержало только чрезвычайно серьезное выражение на физиономии Скиди. И запах дерьма, который мало сочетался с пылкими чувствами.

— В чем дело, Скиди? — холодно произнес я. — По делу говори.

— Хочу у тебя ее выкупить, — объявил мой ученик. — Отдам всё, что у меня есть.

Так, это уже совсем серьёзно. «Всё, что есть» — это немалый куш. Скиди — мой ученик, но при этом — полноценный хирдман. Одна доля в общей добыче. А учитывая, сколько всего мы нагребли во Франции… За такие деньжищи можно столько наложниц накупить… На драккар не поместятся. Тем более товар этот сейчас в избытке.

Но почему он спрашивает у меня? Орабель — свободная девушка…

Блин! Я опять мыслю критериями двадцать первого века. Я ее спас. Я привел ее в наше суровое мужское общество. И оставил в нем. А в каком еще качестве викинг может держать при себе взятую на поле боя девушку, кроме как в качестве наложницы.

Я задумался. Орабель — девочка хорошенькая. И картинка ее белой попочки, продемонстрированной мне в баронском замке, неплохо отпечаталась в моей памяти. Не скажу, чтобы у меня ни разу не возникало мысли повалять ее на травке… Что меня останавливало? Да именно то, что в здешнем обществе и объявляло ее моей наложницей. Ответственность. В моем понимании взять девчонку под покровительство, а потом воспользоваться ее зависимостью просто гнусно. Если бы она сама выразила желание… Но ведь не выразила. Случай в баронском замке — не в счет, раз больше ничего подобного не повторялось.

Но возвращаясь к предложению Скиди. Если викинг готов платить и платить много, значит дело серьезное.

— Зачем она тебе? — уже помягче поинтересовался я.

— Она мне по нраву, — не раздумывая ответил парень. — Хочу, чтобы была со мной. Если цена мала, я готов…

Я остановил его жестом.

— Кем ты ее хочешь взять?

— Женой! — Так же не раздумывая, ответил Скиди. — Мне она люба. Другой не хочу!

— Ты назвал ее моей наложницей. Это тебя не смущает?

Скиди мотнул головой.

— Если она родит от тебя сына, возьму его в род, — ответил он совершенно серьезно. Уверен, он обдумывал этот вопрос. Со всем скандинавской обстоятельностью.

— А если — дочь? — Мне было интересно, как далеко парень «прочитывал» ходы.

Скиди пожал плечами. Ну, дочь и дочь. Вот уж действительно безделица.

— Орабель не делила со мной ложе, — сообщил я. — А теперь скажи: ты подумал, как отнесется к ней твоя родня?

— Это дядя, что ли? — Скиди фыркнул. — Он ничего не скажет. Или я лишу его права управлять моим наследством!