— Что тебе нужно? — холодно спросила я так, словно между нами ничего не было. Правда, не обращать внимания на свои чувства оказалось куда сложнее, чем я думала.

— Этого я боялся, — наконец, произнёс он, когда я уже открыла дверь и впустила в дом кота. Я перевела усталый взгляд на Городового. — Именно поэтому я не уступил тебе в понедельник, но, увы, поддался вчера. И теперь жалею об этом. Ты отдала мне всё, на что была способна и теперь сбегаешь, трусливо поджав хвост, — его слова резали меня, его тон причинял боль. Он говорил с примесью горечи и злости. Ты прав, как же ты прав…

— Тогда зачем было ожидать от меня чего-то другого? Я ничего тебе не обещала, — я хотела войти в квартиру, но он помещал он. Я собралась с силами, чтобы возмущённо взглянуть на него.

— Ты ничего не говорила, но твои глаза… — я в тысячный раз пожалела, что смотрела ему в глаза той ночью…

— Тебе показалось, — невозмутимо ответила я. — Спасибо…эти дни были прекрасны, но думаю, ты прекрасно понимаешь, что я не намерена продолжать нашу связь, — я лишь немного отредактировала хорошо заученный текст. Как же разрывается сердце и не покидает ощущение того, что я рушу себе жизнь…

— Кошка, которая гуляет сама по себе, — он хмыкнул, — Думаешь, я хотел посадить тебя в клетку? — снова в точку. Таковы мои ощущения. — По глазам вижу, что так и думаешь. Какая клетка? Неужели для тебя любовь это клетка, Маша? — я чувствовала на себе его взгляд, но боялась посмотреть ему в глаза…Я и так с большим трудом держала оборону при воспоминаниях о том, как он смотрел на меня прошлой ночью.

— Клетка и ещё какая, — кивнула я. — Доволен? Теперь пусти.

— Любовь как раз даст тебе свободу, свободу от твоего глупого страха остаться одной. Но если ты будешь отвергать её, то в итоге останешься одна, наедине со своим страхом. И тебе будет куда больнее в одиночестве от осознания того, что у тебя была возможность стать счастливой, но ты побоялось, что тебя бросят, побоялась, что унизят твоё достоинство. Маша, любовь никак не унизит тебя, ты глубоко ошибаешься, — он порывисто прижал меня к себе, а потом я услышала его быстрые шаги по лестнице. Я обернулась в немом крике, но ничего не говорило о том, что он здесь был. А о том, что он вообще был в моей жизни, говорила лишь рваная рана на месте сердца, которое он унёс с собой.

— Ну вот, Кот, теперь я неполноценная дикая кошка…у меня не хватает органов, — я почувствовала горячие слёзы на щеках. Плевать…я имею право плакать. Или же нет? Ведь я должна быть счастлива, я ведь такая самостоятельная и никто не причинит мне боль! Никто, кроме меня самой…

Нужно прийти в норму. Нужно быть сильной. Вот и положен первый шаг к прежней жизни — кот орёт, хочет жрать. Всё как всегда. И нет глубокой раны и нет удушающей тоски по единственному человеку, которому я могла отдаться полностью…которому я, кажется, теперь и так принадлежала…

На следующий день я чувствовала себя немного лучше, чуть лучше, чем человек, по которому проехался асфальтоукладчик. К букету ужасных чувств, царивших во мне, я к тому же ощущала вину, именно поэтому набрала номер Акулины.

— Алло? — моё настроение тут же упало. Голос девушки не обещал хороших новостей.

— Уля, привет, это Маша, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Из нас двоих должен убиваться кто-то один. Как интересно получилось…Несколько недель назад я решила разбить эту пару и вот, получилось. А теперь я пытаюсь их воссоединить…И я надеялась, что это получится сделать куда быстрее.

— А! Здравствуй…я как раз хотела тебе звонить, кое-что сообщить… — моё сердце сжалось в надежде, — Думаю, тебе больше не придётся быть свидетельницей на свадьбе…

— Немедленно скажи мне, что просто нашла другую и забила на этот азиатский бред. Скажи мне это или я подумаю, что…

— Да, мы со Стасом решила расстаться, — твёрдо заявила Акулина. Трубка выпала из моей безвольной руки. Нет уж! Я не позволю этим сектантам разбежаться! Где они ещё найдут других таких друг для друга?

— Где ты сейчас? — невозмутимо пропустила я весть мимо ушей.

— Дома у родителей.

— Где?

— На Кузнецкой 116, 39 квартира, — на автомате ответила девушка. Я уже повесила трубку, натянула более или менее приличные джинсы и футболку, схватила ключи от Ларки, наспех заперла квартиру и понеслась на улицу. Может, я умру одинокой старой девой, но уж точно меня не будет грызть совесть!

Мне с трудом удалось добиться аудиенции Акулины. Оказывается, квартира её родителей была до отказа набита сочувствующими родственниками и подругами. Я, переругавшись практически со всеми, пробралась-таки в комнату девушки, встретившую меня неожиданной детской непосредственностью: плюшевые игрушки, всё розовое и мягкое. И сама Акулина напоминала маленькую девочку, у которой отобрали любимую игрушку, девушка свернулась маленьким клубочком на крохотной кроватке и смотрела вникуда.

— Привет, — я села перед ней на пол. Она перевела на меня усталый взгляд.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала она срывающимся голоском. И как я могла подумать, что это невинное создание — стерва? Уж если кто и стерва, так это я.

— Спасаю самую перспективную пару России, — отчеканила я. — Почему вы расстались?

— Маша… — промычала она.

— Я задала чёткий вопрос и жду чётного ответа. Хватит мямлить. Если уж так решила, то что раскисаешь? Должна радоваться, ведь ты наверняка считаешь, что это решение верное, что всем так будет лучше. Вот только что-то тебе не лучше. Ты посмотри на себя, из тебя как будто бы уходит жизнь. Что ты так на меня смотришь? Хочешь сказать, что самые важные решения в жизни не бывают простыми? Абсурд! Тебя бы не рвало на куски, если бы расстаться со Стасом было верным решением! — я говорила и говорила, но всё никак не могла понять, что сказанное Акулине вполне подходит и под мою ситуацию.