Ее сознание было похоже на пассажира, несущегося вперед в поезде, каковым стало ее тело. И в тот самый момент, когда она находилась на грани такого оргазма, который был способен утолить любые ее желания как женщины, он спросил ее о чем-то столь незначительном, что она в ответ смогла только всхлипнуть:

— Да. Да. Да.

А потом это всхлипывание переросло в крик удовлетворения и восторга.

— Да, — тихо сказала она. — Да, любимый. Все что угодно. Конечно, я вспомню. Что мне надо вспомнить?

— Твои показания, — сказал он.

— Ах, это, — сказала она. — Конечно. Что ты хочешь, чтобы я вспомнила?

— То, о чем ты дала показания, — сказал он. Он снова положил руку ей на шею. И ей захотелось, чтобы он руку никогда не убирал.

— Конечно. Но я их не помню. Я не помню ничего из того, что делалось на фирме, любимый. Я не помню. Когда я читаю показания, которые я дала, мне кажется, что все это говорил кто-то незнакомый. Я даже не помню, как я давала показания. Я не помню ничего из того, что происходило больше четырех недель тому назад.

— А что случилось четыре недели тому назад?

— Положи руку туда, где она только что была. О’кей. Вот так. Туда, где она только что была. Люди на меня смотрели. И задавали мне какие-то вопросы — странные вопросы про сделки с зерном. А я не понимала, о чем они толкуют. Они сказали мне, что я работала в компании, занимающейся торговлей зерном. Они очень рассердились. Я не знаю, почему они рассердились. Они спросили меня, кто меня подкупил. А я никогда не стала бы лгать за деньги. Я — не такая.

— Ты и в самом деле не солгала, — сказал мужчина с темными глазами, знавшими ее.

— Конечно же, нет, любимый! Я никогда не лгу.

— Этого я и боялся. Прощай.

— Постой! Куда ты? Разденься опять. Вернись ко мне. Постой! Постой!

Глэдис бросилась вслед за ним к двери.

— Я солгу! Если ты хочешь, чтобы я солгала, я солгу. Я выучу наизусть все, что там написано. Я все запомню. Я скажу все это слово в слово. Только не бросай меня. Ты не можешь просто так взять и бросить меня.

— Извини. У меня дела.

— Когда я еще найду кого-нибудь вроде тебя?

— Только не в этом столетии, — ответил Римо. На этот раз он не стал рассказывать о своей неудаче по телефону. Он настаивал на личной встрече со Смитом.

— В этом нет необходимости, Римо. Я знаю, что это не ваша вина. Для проверки одно из наших федеральных агентств, страшно встревоженное всем происходящим, обследовало двух свидетелей на детекторе лжи. Они тоже утверждали, что забыли собственные показания. И в обоих случаях детектор лжи показал, что они говорят правду. Они не лгут. Они и в самом деле забыли свои собственные показания.

— Великолепно, — сказал Римо.

— Великолепно? Это катастрофа. — Кто-то знает, как развалить всю нашу систему правосудия. А вместе с ней очень скоро развалится и вся страна.

— Очень скоро? Когда в последний раз вы звонили по телефону, Смитти? Если вы хотите увидеть развал в действии, вызовите монтера.

— Я хочу сказать, что у нас не останется никаких возможностей поддерживать законность и порядок, если кто-то будет заставлять свидетелей забывать их показания. Мы останемся без закона. Подумайте об этом. Если кто-то может стереть память свидетелей, то скоро в стране не останется ни одного свидетеля. Ни одного!

Римо подумал об этом. Он подумал о том, как бы кое-что забыть. Ему хотелось забыть свое детство в сиротском приюте. Ах, если бы только он мог забывать избирательно, подумал он, это было бы самое прекрасное из всего, что только может быть.

— Римо, вы слушаете?

— Я думаю, — ответил Римо.

Беатрис Пимзер Доломо была счастлива. Рубин Доломо, гений-руководитель “Братства Сильных”, духовная сила его, чувствовал себя почти достаточно хорошо для того, чтобы встать с постели. Уменьшение ежедневной нормы валиума до одной-единственной тройной дозы помогло, но вылезать из постели всегда бывало легче, когда Беатрис была счастлива. Все было легче, когда Беатрис была счастлива.

Но адвокат четы Доломо не был счастлив.

— Не знаю, с чего это вы хихикаете, но федералы нас загнали в угол.

— Если только вам удастся избавиться от своих внутренних оков, вечно ведущих вас к поражению, вы будете просто излучать удачу и силу. Единственное, что стоит между вами и вашей новой динамичной жизнью, — это вы сами, — наставительно изрек Рубин.

— Вы хотите заполучить нового члена в свое Братство или вы хотите сами не попасть в тюрьму? — спросил Барри Глидден, один из ведущих специалистов по уголовным делам в Калифорнии.