— Я тогда не умел точно определять дозу, — заметил Рубин. — Но мы заботимся о них. Мы ответственны за жизнь наших последователей.

— Это ужасно! — воскликнул посыльный. — Там взрослый человек сосет палец.

— Это Уилбур Смот.

— Он улыбается.

— Многие из них улыбаются, — пояснил Рубин. — Как вы себя чувствуете?

— Не так чтобы очень хорошо. Средне, сказать по правде. Я никак не могу припомнить, что я тут делаю.

— Вы помните о том, как вступили в “Братство Сильных?”

— Я помню, как я сдавал какие-то тесты, чтобы определить свой характер, в Норфолке, штат Вирджиния. А я разве вступил?

— Скоро с вами все будет в порядке, — заверил его Рубин.

Они прошли мимо еще одной комнаты, где тоже было полно взрослых людей, но все эти люди играли в куклы и в заводные паровозики. В следующей комнате женщина средних лет с ярко-голубыми волосами и пластмассовой бижутерией играла в видеоигру. Наконец они добрались до комнаты, которая понравилась посыльному куда больше остальных. Это была комната для отдыха, в ней играла негромкая музыка, а у стены стоял бар, предоставленный в полное его распоряжение.

— Вы помните свой адрес в Норфолке? — поинтересовался Рубин.

— Разумеется, — ответил его пациент.

— Ну, тогда выпейте и отправляйтесь домой.

— А что все это значит? Что это такое?

— Это одно из последних достижений одного из самых выдающихся умов Запада. А также и Востока. Это дар человечеству от великого духовного и научного лидера Рубина Доломо, — объяснил Рубин.

— Это не он возглавляет “Братство Сильных”?

— Да, свет Братства исходит от него, — ответил Рубин.

— Я помню, я видел его портрет. Да. На обложке книги. И книга была хорошая, насколько я помню.

— Замечаете сходство? — спросил Рубин и откинул назад жиденькие остатки того, что когда-то было пышной шевелюрой.

— Никакого.

— Ладно, тогда забудем про выпивку. Просто убирайтесь отсюда, — скомандовал Рубин.

— Отлично. Я и сам не понимаю, что я тут делаю. Рубин прошел в комнату для отдыха и налил себе порцию крепкого напитка. Новая порция снадобья была готова. Это хорошо. Теперь надо было найти нового посыльного. Это уже обошлось ему недешево. Но комнаты для отдыха и развлечений — это насущная необходимость. Поскольку воздействие препарата могло сильно варьироваться, необходимо было внимательно изучить степень потери памяти под воздействием разных доз снадобья. Свежий препарат, соприкоснувшись с кожей, мог отправить человека в его далекое детство. Если же препарат высыхал, и человек прикасался к нему спустя неделю после приготовления, то тогда он мог лишиться памяти о последнем годе-двух своей жизни. А лишь небольшое увеличение дозы приводило к тому, что препаратом становилось опасно пользоваться. Рубин потратил полдюжины душ на то, чтобы научиться изготовлять препарат и доставлять его. Иногда у него мелькала мысль подлить несколько капель Беатрис в кофе и отправить ее в детство. Но одна ужасная мысль всегда останавливала его. Если Беатрис обнаружит это, то жизнь Рубина будет стоить меньше, чем прошлогодний мусор. Беатрис была беспощадна.

К Рубину подошла пышнотелая женщина.

— Привет, — сказала он.

— Побереги силы, — отозвался Рубин. — Я хозяин заведения.

— А вы не хотите? В конце концов, вы же платите. Рубин с тоской взглянул на пышные формы, молодые формы, формы, которые он хотел держать в руках. Но Беатрис значила для него гораздо больше, чем мимолетное страстное объятие девушки из бара, которую они наняли, чтобы развлекала клиентов, проходящих курс лечения. В своей типичной манере Беатрис установила целый протокол, касающийся любовных взаимоотношений супругов. Она могла, если ей надо было в очередной раз утвердить собственную женственность, использовать молодых мужчин. Рубин мог, если ему требовалось общество других женщин, столкнуться с неизбежной потерей половых органов после соприкосновения последних с горячей сковородкой. Следовательно, в течение всех этих долгих лет Рубин был верен, как монах.

— Нет, спасибо, — отказался он.

Ему предстояло купить нового Брата или Сестру, нового преданного приверженца “Братства Сильных”. Проблема заключалась в том, что хороший, истинно преданный последователь означал для каждого конкретного отделения Братства от трех до пяти тысяч долларов в год — именно столько он платил за предоставляемые Братством курсы. Если преданный бывал потерян, как это случилось с людьми в палатах, то эту цифру можно было спокойно умножить на десять, чтобы выразить общую сумму потерянных доходов. Все отделения Братства прекрасно это понимали. И потому урезали процент, перечисляемый Доломо, пока потеря не бывала восполнена.

Как честный религиозный руководитель Доломо был вынужден проинформировать главу отделения в Норфолке о том, что он потерял члена Братства, дошедшего до десятого уровня. Руководитель отделения был вне себя от ярости.

— Он подписался на все курсы! Он у меня путешествовал по своим прошлым рождениям, чтобы очистить свои кармические жизни. А вы знаете, что мы с этого имеем в Норфолке, штат Вирджиния? Он, черт вас побери, включил меня в свое завещание. Что вы на это скажете?

— Мы вам это компенсируем, — пообещал Рубин.

— Как? Тем, что вас признают виновными в покушении на убийство? В мошенничестве? Каждый раз, как вас прижимают за то или иное преступление, “Братством Сильных” становится все труднее и труднее торговать.

— Беатрис взяла это в свои руки.

— Что она собирается сделать — подсунуть кобру в постель президенту?

— Не надо так говорить о Беатрис.

— Почему?

— Может, она подслушивает.

— Доломо, мы в заднице. Мы в заднице по всей стране!

— Не волнуйтесь. Нас не признают виновными. Я только позвонил вам, чтобы сообщить, что ваш ученик десятого уровня, может быть, не вернется к вам. Разумеется, если он вернется, то вы получите премию. Поскольку он все забыл, то вы можете с ним поработать с самого начала. В этом случае мы вам вообще ничего не должны, — заявил Доломо.