Ненапряженные, но очень чуткие уши подсказали Римо, что Чиуна дома нет.

– Вы, случайно, не видели Чиуна?
– спросил он у проходящих мимо женщин с вязанками хвороста на спине.

Улыбнувшись ему, они отрицательно покачали головой.

Римо пожал плечами и толкнул дверь. Она оказалась незаперта, и он вошел.

В доме все было как прежде: на полу лежали груды драгоценных камней и стояли чаши, полные жемчугов, - только на низком столике возле трона появился лист пергамента. Еще от двери Римо узнал свое имя, написанное по-английски.

Он схватил пергамент.

Римо Темному:

Знай, о сын мой, что я не виню тебя в тех несчастьях, которые с недавнего времени преследуют меня. Мастера Синанджу, поднявшего тебя из грязи в чужой стране и приведшего к совершенству. Не держу я на тебя обиды и за то, что ты ни разу не поблагодарил меня за мою жертву. Ты не виноват и в том, что коварным образом присвоил расположение моего народа. Это их право - распоряжаться своей любовью, да и как они могли устоять перед льстивыми речами того, чьим учителем был Чиун, которого, я надеюсь, ты назовешь в своих летописях Великим. Только не думай, что я навязываю тебе свое мнение. Пиши историю так, как сочтешь нужным.

Я ушел из Синанджу, но ты не беспокойся за меня. Я нахожусь на закате моих дней, и работа всей жизни для меня окончена. Я бы остался жить в деревне, которую безвозмездно поддерживал всю жизнь, но здесь никому не нужен убогий старик, даже несмотря на его прошлые подвиги. Впрочем, я выполнял свою работу не во имя прославления Дома Синанджу, а ради продолжения традиции. И вот теперь настал твой черед принять на себя тяжкое бремя, упавшее с моих плеч. Да родится у тебя много прекрасных сыновей и да не обрушит никто из них на тебя ту же неблагодарность и позор, которыми судьба наградила меня.

Теперь деревня твоя! Тебе принадлежит Дом Мастеров. У тебя есть Ма Ли (надеюсь, ты соблюдешь традиционный срок помолвки). Я не виню тебя за то, что ты отшвырнул меня, как старый башмак, и обратил свою непостоянную любовь на Ма Ли, ранее известную под именем "Безобразная", ибо она молода, как и ты, а молодые не любят дряхлых и старых, поскольку те напоминают им об одиночестве и болезнях, в будущем уготованных и им. И порой весьма заслуженно.

Строй свои туалеты, Римо. Строй сколько хочешь. Сделай их такими, чтобы в них можно было плавать. Я согласен. И публичные дома тоже можешь строить. Пусть побережье Синанджу прославится своими публичными домами, самыми огромными в мире, которые прославят и имя Римо Темного, последнего Мастера Синанджу.

Я уезжаю и буду жить теперь в другой стране, там, где я познал счастье и уважение справедливого и щедрого Императора.

P.S. Только не трогай основной капитал. Можешь потратить хоть все золото, но ни в коем случае не продавай сокровища. Золото находится в распоряжении Мастера, а сокровища принадлежат Синанджу.

P.P.S. И не больно-то доверяй жителям деревни. Даже Ма Ли. Все они коварные. Как и ты. Сам знаешь, они не любят тебя, а лишь мечтают о твоем золоте.

Под письмом красовалась рассеченная надвое трапеция, символ Дома Синанджу.

– Отлично!
– прокричал Римо в пустоту и бросился в соседнюю комнату, где Чиун хранил личные вещи:

Вещи лежали в четырнадцати открытых сундуках. В Синанджу не было шкафов. Они должны были стать еще одним нововведением Римо.

Все четырнадцать сундуков были на месте. Римо заглянул в тот, где хранились Чиуновы кимоно. Недоставало серого дорожного кимоно, спального кимоно и синего кимоно, расшитого золотом, в котором Мастера предпочитали встречаться с бывшими императорами.

– Он действительно уехал, - уныло произнес Римо. Да, так оно и было. Римо перевернул всю деревню, обшарил каждую лачугу, каждый дом, но Чиуна нигде не было.

– Что случилось?
– спросила Ма Ли, когда для Римо правда стала очевидной.

– Чиун исчез. Ушел прямо среди ночи.

– Но зачем ему уходить? Здесь его дом. Он скучал по Синанджу с того самого дня, когда уехал в Америку.

– Похоже, он чувствовал себя покинутым, - сказал наконец Римо.

Жители Синанджу были в смятении. Женщины плакали, мужчины стенали, обращая свое горе к небесам. Испуганные этими звуками дети разбежались и попрятались кто куда. Изо всех уст вырывались жалобные стоны, все задавали один и тот же вопрос. И боялись ответа.

Первым задал вопрос вслух Пул Янг, староста, обратившись к новому Мастеру - Римо:

– А взял ли он с собой сокровища?

– Нет!
– рявкнул в ответ Римо, и тут же радость осветила все лица, словно солнце выглянуло из-за облаков.

– Как вам не стыдно, - упрекнула их Ма Ли.
– Мастер Чиун защищал и кормил нас, многих с самого раннего детства. Как не стыдно быть такими жестокосердными.

– Спасибо тебе, Ма Ли, - сказал Римо, когда деревенские жители разошлись.

– Интересно, а куда уехал Мастер?
– спросила она уже спокойнее.