Глава шестнадцатая

Боне Барлоу не собирался дважды повторять одну и ту же ошибку. Да, в первый раз его перехитрили, его и кузенов Люка и Бада, этого нельзя было не признать. И он честно сказал фюреру Блутштурцу:

– Полный провал.

– Я знаю - показали в вечерних новостях, - проскрипел в трубке голос Конрада Блутштурца.
– Как все было?

– Мы с Люком и Бадом проникли в здание, как вы и велели, и на входе спросили Ферриса Д'Артаньяна.

– ДОрра. Его зовут Феррис ДОрр!

– Феррис ДОрр. Ну и имечко! Мы спросили, не ушел ли он домой. Просто уже было поздно, потому что мы не туда повернули и в результате потеряли три часа. От местных тут ничего не добьешься - у них такой странный акцент.

– Дальше, - поторопил его Конрад Блутштурц.

– В общем, когда охранник сказал, что этот ваш Феррис на месте, мы очень вежливо спросили, нельзя ли его повидать. Сказали, что мы его фэны. А охранник ответил: мол, нет. Мы не знали, что нам делать, и пристрелили его.

– Убили? Хорошо.

– Но никак не могли открыть дверь. Она была заперта, но в ней не было замочной скважины. У того охранника была целая связка ключей, а замочной скважины не было! Вы можете это объяснить?

– Ну а что потом?

– Мы выбили окно.

– И тогда сработала сигнализация.

– Откуда вы знаете?

– Неважно, - ответил Конрад Блутштурц.
– Продолжайте.

– Ну, мы пошли его искать. Искали-искали и наконец нашли какого-то парня, который прятался в большой такой комнате со всей этой научной чепухой. Он вроде был похож на портрет этого д'Артаньяна в газете, и мы спросили, не он ли это.

– А он ответил, что нет, - устало произнес Конрад Блутштурц.

– Точно! Откуда вы знаете?

– Продолжайте.

– Ну, он сказал: нет, и мы снова пошли искать, но никого не нашли. Наверно, этот Феррис ушел домой. А тут как раз появилась полиция, и мы дали деру. Еле ушли. Кажется, Люк пристрелил одного из копов, хотя он не уверен. Как думаете, мы влипли?

Наступила долгая тишина, лишь слышался какой-то свист в трубке.

– Герр фюрер!
– позвал Бойс Барлоу. У него почему-то получалось "хер" вместо "герр", что очень раздражало Конрада Блутштурца, но он ничего не мог с собой поделать.

– Теперь всем известно, что за Феррисом ДОрром охотятся, - медленно сказал герр Блутштурц.
– Его спрячут, и все будет гораздо труднее.

– Можно нам вернуться? Бад очень скучает по дому. И тут по радио невозможно поймать музыку в стиле кантри.

– Нет. Вы же сами признали, что провалились.

– Выходит этот парень, который сказал, что он не Феррис, на самом деле был Феррис?

– Да.

– Слушай, Бад, а ты оказался прав, это действительно был тот засранец!

– Бойс Барлоу, - произнес Конрад Блутштурц, - приказываю вам спрятать где-нибудь автомобиль. Найдите какой-нибудь лесок и заночуйте там, а утром мне позвоните, и я дам вам дальнейшие распоряжения.

– Надо будет снова его разыскать?

– Вот именно.

– Ладно. Я, правда, немножко боюсь, но как вспомню этого парня и как нагло он нам наврал, так просто зла не хватает.

– Постарайтесь сохранить это чувство, - сказал Конрад Блутштурц и повесил трубку.

В кабинет вошла Илза Ганс с пачкой писем. Конрад Блутштурц поднял на нее глаза. Он, как всегда, был одет в рубашку из махровой ткани - более грубая материя царапала его израненную кожу. Еще одно несчастье, причиненное проклятым Харолдом Смитом.

– Новые сведения, - проворковала Илза и уселась на ручку инвалидного кресла, наполнив ноздри новоявленного фюрера ароматом духов.

– От членов организации?
– спросил он.

– Да. Из Сент-Луиса.
– Илза разрезала конверт специальным ножом в форме свастики, и ей на колени высыпались вырезанные из телефонного справочника листы.
– Тут тьма Харолдов Смитов!
– радостно воскликнула она.

Конрад Блутштурц издал звук, выражающий раздражение.

– Почему он не какой-нибудь Занковский или Бойингтон?
– грустно произнес он.

– Все не так плохо. Число тех, кому за шестьдесят, ограниченно. Здесь их всего... раз, два, три... э-э... двенадцать. Наш человек в Сент-Луисе узнал их возраст.

– Двенадцать - это слишком много. Я уже не молод и не могу остаток дней мотаться по стране, убивая Харолдов Смитов.

– Но ведь я буду с вами, и вы это знаете!

Конрад Блутштурц любовно похлопал Илзу по руке.

– Я знаю, leibchen, но сама видишь, как мало мы успели за целых два месяца.

– Мы не сдадимся!
– воскликнула Илза, вскочив на ноги; глаза ее горели.
– Я так рассчитывала снять с него кожу! Я хочу сделать из нее обложку для дневника. Мне кажется, прекрасная идея. А на последней странице я напишу: "В конце концов мы поймали его и украсили его кожей обложку этого дневника".