В трубке снова послышалась стрельба.

– Алло! Алло!
– закричал Смит, зажимая трубку плечом и одновременно заряжая пистолет. Он был готов, сам не зная к чему.

– Он на территории, на территории!
– услышал Смит крик охранника.

Затем послышался какой-то грохот - неожиданно упал телефон охранника. В трубке раздались скрежет шин, треск выстрелов, сердитые крики. Смит положил трубку и поднялся из-за стола.

В дверь громко постучали.

– Кто там?
– спросил Смит.

– Это Гастингс! У нас тут проблемы.

– Знаю. Полагаю, кто-то проник на территорию "Фолкрофта".

– Каковы будут ваши приказания?

– Задержать его любой ценой, в случае необходимости стрелять. Лучше ранить, если не получится - убить.

– Есть, сэр, - ответил охранник, и Смит услышал его удаляющиеся шаги, после чего погасил свет.

Сквозь большое окно ярко светила луна. Отсюда вряд ли стоит ждать нападения - стекло пуленепробиваемое, его невозможно разбить.

Смит стоял возле стола, решительный, настороженный. Должно быть, те, что сражались под Лексингтоном и Конкордом, выглядели так же, как он, простые янки, защищающие свои семьи и дома. Хотя Смит обладал современной техникой и имел важные международные обязательства, в душе он оставался янки из Вермонта, твердо верившим в свою страну и ее принципы и готовым отдать за них жизнь.

Его потная ладонь ощущала холодок пистолета. Кто же он?
– в который раз спросил себя доктор Смит. Кто был этот человек, знавший лишь его имя и возраст, с тупой озлобленностью убывавший одного человека за другим в стремлении уничтожить его, доктора Смита? И почему убийце понадобилось столько времени, чтобы его найти?

– Он уже в лифте!
– донесся из-за дверей голос Гастингса.

Луна зашла за тучу i комната погрузилась в мрак. Смит сильнее сжал пистолет и выключил компьютер, чтобы его зеленое мерцание не отвлекало в ответственный момент.

Вновь раздались звуки стрельбы - настоящая перестрелка. Так и должно было быть. Однако нельзя сказать, чтобы нарушитель границы был вооружен до зубов: из коридора не доносилось ничего похожего на скорострельный автомат, только отрывистый лай пистолетов.

– Вот он!
– послышался чей-то крик.
– Выходит из лифта! Огонь!

На двери лифта обрушился шквал огня, и неожиданно все стихло.

– Вы убили его?
– крикнул Смит, не покидая кабинета. Ему не было страшно. Просто в кабинет можно было проникнуть лишь через одну-единственную дверь, что давало Смиту все шансы сделать хороший выстрел. Один выстрел - вот все, чего Харолд Смит хотел. Или все, что ему было нужно.
– Вы убили его?
– повторил он свой вопрос.

– Он нас перехитрил!
– откликнулся Гастингс.
– Его не было в лифте! И вдруг Гастингс издал крик, в котором явственно слышался страх: - Вот он! Вот он!
– Снова послышалась стрельба.

Пули вылетали из пистолета одна за другой, пока наконец Смит не услышал щелканье: у Гастингса кончились патроны.

– Не убивайте меня!
– завизжал охранник!
– Только не убивайте!
– Он внезапно затих, раздался звук падающего тела.

Смит сглотнул. Одно точное попадание - и все. Послышались легкие шаги. Дверь четко выделялась на фоне стены в контуре света, проникающего из приемной. У двери внизу протянулись тени - от движущихся ног. Похоже, за дверью находился всего один человек. Один человек - одна пуля. Смит приготовился.

– Открыто!
– громко произнес он.

Дверь резко распахнулась, и в проеме показалась гибкая тень. Смит хладнокровно спустил курок.

И промахнулся.

Тень отпрыгнула в сторону, дверь захлопнулась, и комната снова погрузилась в темноту.

Смит прислушался, держа пистолет обеими руками перед собой. Обводя комнату дулом, он одним глазом следил за окном, едва различимым в неверном свете луны: если бы фигура промелькнула на фоне окна, Смит легко бы достал ее.

Но пришелец не появился на фоне окна - он напал с другой стороны.

Неожиданно Смит почувствовал, как кто-то схватил его оружие и вырвал из рук.

Он был совершенно беспомощен, и впервые за всю жизнь рыдание вырвалось из его груди: все кончено, он больше никогда не увидит своей жены.

– Перед смертью хочу только взглянуть на твое лицо, - сдавленно произнес Смит.

Внезапно вспыхнул свет, и Смит взглянул в самые холодные и безжалостные глаза на свете.

– Смитти, только не распускайте нюни, - сказал Римо Уильямс.
– Я тоже скучал по вам.