Дождь уже стихал, и из-за серого полога грозовых туч выглянуло солнце, готовое вот-вот исчезнуть за горизонтом. Смеркалось, и по пустынному пляжу протянулись длинные тени.

– Ну и куда ты теперь? – вполголоса спросил кореец.

– Не знаю. У меня нет корней, к которым я мог бы вернуться. Детский дом давным-давно сгорел, а возвращаться в Ньюарк мне нельзя. Вдруг узнают. А ведь все считают, что я мертв.

– Хорошо, что ты не хочешь возвращаться в те места, где бывал раньше.

– Почему?

– Потому что будущее лучше начинать там, где никогда не был.

– Интересная мысль.

– Одно меня беспокоит...

– Что именно?

– Шива.

Римо долго не произносил ни слова. Они шли в полной тишине, совершенно бесшумно ступая по песку и не оставляя следов.

– Я не верю в Шиву, – наконец выдавил Римо.

– Согласно легендам моего дома, ты живое воплощение Шивы-разрушителя. Ночной тигр-охотник, сотворенный мастером Синанджу.

– Легенды врут, – бросил Римо, не скрывая раздражения.

– Тебя беспокоит что-то еще – не только смерть этого невинного человека. Я прав?

– Это тянется уже довольно долго, – признался ученик.

– Но после того задания тебе стало особенно тяжело. Тебе кажется, что ты знаешь Тибет, но ты никогда раньше в этой стране не был. Предание гласит, что там обитает Шива-разрушитель. Твой мозг в отличие от разума помнит эту страну по прежней жизни.

Римо досадливо покачал головой:

– Я не верю в Шиву. Не верю в реинкарнацию. Я Римо Уильямс, и точка. Всегда им был и всегда буду.

– Нет, не всегда.

– Уточню. Когда я не был Римо Уильямсом, меня вообще не существовало на свете. Я перестану быть Римо Уильямсом, когда умру. Вот и все.

Чиун вскинул брови в притворном изумлении:

– Как? Для Римо Уильямса не существует христианского понятия загробной жизни? Ты не надеешься встретиться с белыми ангелами, которые искупят твои земные грехи и осенят своей благодатью?

– После того, что я сделал с Роджером Шерманом Ко, вряд ли я могу на это рассчитывать.

– Коль скоро ошибка не на твоей совести, то тебе не в чем себя винить.

Римо промолчал.

– Перед тобой стоит всего одна проблема, а не две, – продолжал Чиун.

– Вот как?

– Ты хочешь найти себя, но не знаешь, кто ты.

– Я только что тебе сказал: я Римо Уильямс. Ни больше ни меньше.

– А откуда тебе известно, что ты Римо Уильямс?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты что, появился на свет с клеймом на спине? Или твое имя было вытатуировано у тебя на руке?

– Так меня звали в приюте.

– И ты поверил им на слово?

Римо нахмурился:

– Ты просто стараешься сбить меня с толку.

– Напротив, я хочу, чтобы ты кое-что уразумел. Тебя сбивали с толку девственницы, которых ты называешь монахинями. Это случилось задолго до того, как я впервые услышал твое странное имя. Ты утверждаешь, что не имеешь корней, – на самом деле ты их просто не знаешь.

Римо остановился:

– Ты имеешь в виду моих родителей?

– Как сказать...

– Я уже пытался их разыскать, но Смит утверждает, что никаких сведений не сохранилось. И насколько я помню, именно ты всегда старался отвлечь меня от этих мыслей.

– Тогда ты был моложе. Возможно, теперь настало время найти их.

– Что значит найти? Не думаешь ли ты, что они еще живы?

– Я этого не говорил, – не замедлил ответить Чиун.

– Мне всегда казалось, что они погибли в автомобильной катастрофе или что-то в этом роде, – задумчиво произнес Римо. – Иначе я бы не очутился в приюте.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, – произнес Римо, в глазах которого блеснули слезы, – потому что мне было невыносимо думать, что они просто вышвырнули меня, как собачонку.

– И этот страх преследовал тебя на протяжении всей жизни? – осторожно осведомился Чиун.

– Да.

Кореец печально кивнул:

– Тогда этому пора положить конец. Разыщи своих родителей, Римо Уильямс, живых или мертвых. И освободись наконец от детских страхов.

Римо смахнул со щеки слезу.

– Я не рассчитывал на твое понимание, отец. И благодарен тебе от всего сердца.

– Не стоит благодарности, Римо Уильямс. Пусть я тебе не настоящий отец, но в душе всегда стремился заменить его.