Смит рассчитывал получить длинный список вариантов и готов был к утомительной работе по их сортировке.

Однако по прошествии еще полутора минут он получил одно-единственное имя.

Когда оно возникло на экране, он часто-часто заморгал. У него мелькнуло подозрение, что машина каким-то образом дала сбой. Файл наконец открылся.

Затем Смит еще раз взглянул на экран, и тут его взору открылось то, что в первый раз осталось незамеченным.

С губ его сорвался сдавленный стон, похожий больше, правда, на рычание. Стон, казалось, вырвался из самых глубин его смятенной души. Отчасти так оно и было. Этим стоном Харолд В. Смит словно давал понять, что его вера в жизнь и – что еще более важно – вера в созданную им компьютерную сеть окончательно рухнула.

На экране монитора высвечивалось имя. Само по себе оно было насмешкой над Смитом, насмешкой над его здравым смыслом, над его верой в математическую логику, в компьютеры вообще, а в частности, в надежность управлявших ими стандартных подпрограмм, алгоритмов и бинарных кодов.

Это имя было: РОДЖЕР ШЕРМАН ПО.

Харолд В. Смит точно оцепенел в своем кресле; на его призрачно-сером лице застыло ошеломление; глаза с покрасневшими от бессонной ночи веками сверлили экран монитора, словно одного усилия воли его было достаточно, чтобы заставить измениться то, что в самой основе подрывало веру босса в компьютерные технологии.

Это была буква П.

И сколько он ни вглядывался в экран, она оставалась таковой – П. Не К. Имя файла было РОДЖЕР ШЕРМАН ПО, а не РОДЖЕР ШЕРМАН КО.

С уст его сорвался нервический смешок. Невероятно! Если бы в тот момент с экрана монитора соскочил живой эльф и проглотил его галстук, это не привело бы Смита в такое замешательство.

Но поскольку Харолд В. Смит обладал логическим складом ума, он переписал именной файл Роджера Шермана Ко на свой оптический диск, где хранилась база данных НЦИП. После этого, несколько раз нервно ударив по клавишам, вывел файл на правую половину экрана.

Затем из собственной версии базы данных НЦИП вызвал файл Роджера Шермана Ко.

Теперь перед ним на экране были оба файла.

Несколько дней назад они были абсолютно идентичны. Теперь же все изменилось.

Один значился как Роджер Шерман Ко. Другой – Роджер Шерман По. Номера их карточек социального страхования не совпадали. Как не совпадали и другие характеристики.

Смит понимал, что этому существует лишь одно-единственное объяснение: кто-то обновил редакцию файла. Что ж, надо заглянуть в конец файла, чтобы проверить дату внесения изменений.

За те краткие секунды, пока перед Харолдом В. Смитом на экране мелькали зеленоватые строчки, в его истерзанной душе вновь шевельнулась надежда.

Но надежда умерла, едва зародившись. Последние изменения были внесены три месяца назад. Та же дата значилась и в файле Роджера Шермана Ко. Компьютеры НЦИП автоматически фиксировали дату внесения каких-либо изменений.

Согласно электронному досье на Роджера Шермана По, с тех пор как Смит переписал его, файл не менялся.

Босс снова застонал – это был короткий и скорбный звук. Стон человека, испытывавшего острую, необъяснимой природы боль.

– Но где же логика? – громко произнес он. – Полная бессмыслица! Файлы сами себя не меняют.

И все же, все же... Непостижимым образом файл Роджера Шермана По во время перекачки превратился в файл Роджера Шермана Ко.

Стоило этой мысли мелькнуть у него в голове, как Смит попытался от нее отмахнуться. Компьютеры – бессловесные машины, сверхскоростные цифровые калькуляторы. Введи в них определенные числа – а вся цифровая информация в компьютере переводится в бинарную, – и они будут безошибочно складывать, вычитать, умножать и делить. Компьютеры не умеют думать. И не могут корректировать вводимую информацию. Они лишены такой способности. Даже компьютеры с искусственным интеллектом в лучшем случае пока рассуждают лишь в заданных параметрах.

Равным образом невероятной представлялась и версия о компьютерной ошибке. В результате сбоя при перекачке данных какие-то сведения могли быть утрачены или, наоборот, добавлены, но они обычно лишены всякого смысла.

Смит еще раз проверил номера карточек социального страхования. В первых трех цифрах содержались закодированные сведения о географическом регионе, где обладатель данной карточки впервые получил ее.

Номер карточки Роджера Шермана Ко начинался с цифр 220. Значит, штат Мэриленд. По информации Смита, Роджер Шерман Ко действительно родился в Чеви-Чейз, что в центральной части Мэриленда.

Номер Роджера Шермана По начинался с 447, что означало штат Оклахома. Все верно. Детские годы По прошли в Талсе.

В случае, если бы имела место ошибка передачи данных, вряд ли сведения остались бы столь корректными.

К тому же в результате сбоя вместо П могла бы выскочить любая другая буква – Т, 3 – и даже цифровой символ. Например, фамилия выглядела бы как 4о.

Нет. Сомнений больше не оставалось: что-то в недрах новой компьютерной системы Смита нарушилось после того, как он переписал файл пресловутого Роджера Шермана По.