– Да, какие новости? Мой светлейший отец скончался?

– Нет, он еще жив, – ответил бархатный голос на безупречном корейском.

– Товарищ!

– Да?

– Прошло много времени, Товарищ.

– Суперкомпьютер, который я доставил в прошлый раз, нормально функционирует?

– Да. Просто не представляю, как бы я без него отслеживал своих врагов!

– Насколько я понимаю, ваш отец при смерти.

– Увы, это так.

– А ваши враги спят и видят, как бы от вас избавиться.

– Да, у меня теперь больше врагов, чем друзей, – согласился Чен.

– Я знаю, как справиться с вашими проблемами, – отозвался Товарищ.

Чен лихорадочно сжал трубку в ладони:

– Я слушаю.

– В родную деревню вернулся мастер Синанджу.

– Отец говорил, что мастер Синанджу давным-давно умер.

– Нет, просто он работал на американцев.

– Теперь понятно, почему отец это сказал. Лучше бы мастер Синанджу умер, чем пятнать себя таким позором.

– Он порвал с Западом. Он ваш единственный шанс. Если мастер Синанджу примет вашу сторону, вашим врагам не позавидуешь.

– Дельный совет, Товарищ.

– Этот совет имеет свою цену.

– Так назовите свою цену?!

– У меня была договоренность с капитаном Йокангом с корабля «Са-И-Гу», но, похоже, он обманул меня.

– Договоренность? Какая договоренность?

– О проведении одной морской операции. Вы слышали об исчезнувшей американской подводной лодке? Так вот, она была затоплена в Западно-Корейском заливе вместе с грузом золота, которым Йоканг должен был со мной поделиться.

– Так что же вам нужно?

– Золото. Все золото. И чтобы вы казнили Йоканга.

– Договорились.

– Только не увиливайте от своего обещания, Ким Чен Ир.

– Даю слово. Послушайте, вы не могли бы достать для меня видеокамеру «Панафлекс» с объективом семьдесят миллиметров? Я скоро приступаю к съемкам новой оперы. Первоначально она посвящалась отцу, но я решил заменить кое-какие имена, чтобы рассказать в ней о своей жизни. Отец все равно не доживет до премьеры.

– Будет вам камера, – пообещал Товарищ.

Ким Чен Ир положил трубку и тут же снял другую – с желтого аппарата прямой связи со штабом армии. Все-таки хорошо, что отец назначил его главнокомандующим. Очень хорошо. Ким Чен Ир был опытным режиссером и знал, как сбить спесь с этих военных.

Солдаты, как и артисты, – это стадо овец. Особенно здесь, в стране, являющейся последним на Земле прибежищем простого человека.

Пхеньян походил на город-призрак, раскинувшийся под небосводом, усыпанным звездами Серебряной Реки – именно так, на восточный манер, Римо привык называть Млечный Путь.

Танковая колонна въехала в город. Римо с Чиуном примостились на круглой башне ведущего «Т-67».

Широкие улицы были пустынны. По краям возвышались необитаемые серые громады жилых домов и административных зданий. Все это строилось с целью продемонстрировать жителям Пхеньяна, что Северная Корея – развитая страна, способная конкурировать с Западом. Однако содержать эти дворцы было уже не на что.

Высунувшийся из башни командир танка с гордостью показал огромный каменный факел, который призван был символизировать идею чучхэ – корейской самостоятельности. Римо шумно зевнул.

Затем командир показал им семидесятифутовую бронзовую статую Ким Ир Сена. Римо презрительно фыркнул.

Когда они проезжали мимо 105-этажной гостиницы «Рюй-йонг», командир снова не удержался и начал расхваливать здание.

– Это самое большое сооружение во всей Азии, – сказал он. – Здесь три тысячи номеров. Один только спортивный комплекс обошелся в полтора миллиарда долларов.

Римо скептическим взглядом окинул огромную, в форме пирамиды, гостиницу и проронил:

– А почему ее перекосило? Так было задумано?

Командир танка побагровел.

– Я слышал, – подхватил Чиун, – что гостиница стала необитаемой ровно через два года. Проект оказался настолько порочным, что там даже лифты не работают. Это верно?

– Ничего подобного я не слышал, – буркнул их гид и остаток пути не произнес ни слова.

– Что ты знаешь о Ким Чен Ире? – по-английски спросил Римо у Чиуна.

– Говорят, он еще более жестокий и безжалостный, чем его отец.

– Жаль.

– Наоборот, это хорошо. Конечно, если на него работаешь. Только на Западе в руководителе ценят доброту и отзывчивость.

Они сошли с танка напротив мрачной громады Дворца Народов на берегу реки Тэдонган. От входа отделилась группа вооруженных автоматами Калашникова охранников во главе с сержантом, который потребовал, чтобы мастер Синанджу доказал, что это именно он, прежде чем ему позволят предстать перед светлейшим Кормчим.