Капитан Йоканг Сако распластался ниц в луже собственной крови, и последние мысли его были горькие мысли.

Если бы только командир подводной лодки сказал правду...

Римо лично проследил за погрузкой золота на «Чучхэ». Когда отгружался последний ящик, они с Чиуном оставили «Са-И-Гу», чтобы с борта эсминца наблюдать, как соединенная эскадра ВМС Корейской Народно-Демократической Республики расстреливает обреченный фрегат, который вместе с командой вскоре ушел на дно Желтого моря.

Немногие удержались на плаву. Но этим не повезло вдвойне. Некоторые почти час барахтались в воде, предоставляя своим товарищам по оружию хорошую возможность попрактиковаться в стрельбе по живым мишеням.

Харольд В. Смит занимался тем, что запускал антивирусные программы на всех банковских сетях, к которым только имел доступ.

И всякий раз программа выдавала один и тот же парадоксальный результат – инфицированная система не инфицирована. Или уже не инфицирована.

Если это действительно вирус, то он обладал поразительной способностью приспосабливаться к самым совершенным антивирусным программам. Или же он каким-то образом мимикрировал и избегал обнаружения. Смиту не удавалось выявить ни одного кода – носителя вируса.

Разумеется, у него не было полной уверенности в том, что его собственная система достаточно надежна, чтобы эффективно работать с антивирусной программой.

Но он не отступался. Было воскресенье, и день близился к вечеру. В мерном тиканье наручных часов Смиту чудились удары колокола, возвещающего приближение Судного дня.

Внезапно на дисплее появилась подсказка, из которой следовало, что по модему пришло важное сообщение. Смит вывел его в углу экрана.

Смит откинулся на спинку кресла. Римо и Чиун не подвели. Правда, теперь – в свете надвигавшейся куда более серьезной угрозы, чем потеря «Арлекина», – их спасательная операция представлялась лишь незначительным успехом.

Смит снял трубку синего контактного телефона. Набрал международный код Северной Кореи и далее: 1-800-СИНАНДЖУ.

Он подумал о том, что при таком повороте событий мастеру Синанджу нет никакого резона возвращаться в Америку.

Римо следил за разгрузкой золота с борта эсминца, когда на дороге появился сияющий, уже успевший надеть свежее, канареечно-желтое, кимоно мастер Синанджу.

За ним тесным строем шли спасенные моряки с «Арлекина». Причем с таким видом, словно их вели на эшафот.

– В чем дело? – спросил Римо.

– Эти люди согласились перенести мое золото в Дом мастера.

– Похоже, они не слишком этому рады.

– Может, они думают, что их тут задаром должны кормить? – фыркнул Чиун и повернулся к морякам: – Вы должны взять в каждую руку по слитку и отнести к дому на холме. Слитки не ронять – чтобы на них не было ни царапины. Воровство карается самым суровым образом.

– Чиун, черт побери! Да они же еще в себя прийти не успели.

– Если они могут ходить, значит, и золото смогут перенести.

Под пристальным оком Чиуна моряки принялись за работу.

– А как насчет моей доли? – спросил Римо; он решил ускорить процесс и теперь нес по нескольку золотых кирпичей в каждой руке.

– Поделим, когда золото будет доставлено на место.

– Не забудь – мне причитается третья часть, а тебе по одному слитку за каждого спасенного.

– Условия нашего соглашения навеки отпечатались в моем сердце, оно не забудет твоей алчности и неблагодарности.

– Довольно молоть вздор, – буркнул Римо.

Когда последний брусок золота аккуратно уложили в Доме мастера, моряков отправили обратно на берег, где их должен был взять на борт эсминец «Чучхэ» для переброски в Америку.

Римо, застыв в дверях дома на холме, глядел им вслед.

Заметив его отрешенный взгляд, Чиун промолвил:

– Ты, кажется, доволен, сынок.

Ученик кивнул:

– Я вернул этим людям жизнь. Теперь они вернутся к своим семьям. Как знать, может, и мне однажды повезет.