— Возможно, — откликнулся Джонс. — Наказание было бы гораздо более легким, чем то, которое он получит теперь, при условии если мы найдем его, что снова напоминает мне о цели моего приезда сюда, о чем уже чертовски тяжело вспомнить с этой выпивкой. — Он уставился в стакан, где остался почти один лед. — Кстати, а что это такое?

— Местная продукция.

— Вы пьете то же самое?

Кристиан пил чай со льдом, который по цвету выглядел почти так же.

— Конечно. Я на этом живу.

— Мощная штука.

— Прибавьте усталость и отложенные рейсы, и вы готовы. Когда вы в последний раз ели?

— По-настоящему? Два дня назад.

— Вам надо поесть.

— Да, я думал об этом, но к тому времени, когда я нашел себе гостиницу, больше всего на свете мне хотелось спать, а потом выяснилось, что номер не готов, поскольку кому-то очень нравится рай и он отказывается уезжать, и теперь они пытаются подыскать мне другое место для жилья. А пока они этим занимаются, я решил навестить вас.

— Ну, навестили, — ответил Кристиан и влил в себя остатки содержимого своего стакана, — и можете заглянуть под кровать и в шкаф, чтобы убедиться, что я не скрываю у себя никаких беглецов от закона. Но мне бы хотелось побольше узнать обо всей этой истории, поэтому, пока вы не вырубились, я предлагаю вам поесть. Тут по соседству есть отличный ресторан. — Он с презрением уставился на белую рубашку и темные брюки: — Единственная загвоздка, вы не можете идти туда в таком виде. У вас есть что-нибудь приличное?

Джонс с видимым усилием выпрямился и поставил ноги на пол.

— Конечно есть. Я проделал весь этот путь не только ради пятиминутного разговора с вами. Я захватил шорты и плавки. На взгляд агентства, мне понадобится по меньшей мере три дня, чтобы найти вас и досконально допросить относительно брата.

— Это уж никак не займет трех дней. — Кристиан мог рассказать массу интересного о том, каким брат был в детстве, но с его взрослой жизнью он был едва знаком. Они были разными людьми, избравшими разные пути.

Оттолкнувшись от подлокотников, Джонс поднялся и посмотрел на Кристиана поразительно ясным взором, если учесть количество и крепость выпитого им.

— Знаете, что я вам скажу? Если вы не будете стучать на меня, я не стану стучать на вас.

— И что я должен сделать?

— Предположить что-либо подозрительное. Ревизоры — это ведь такая головная боль. Вы не согласны?

— Вы мне угрожаете ревизией?

— Они проводятся постоянно и по более мелким поводам.

— Например? — Кристиану доводилось слышать разные истории, которые, впрочем, мало удивляли его, так как он был невысокого мнения о государственных служащих, но все же он предполагал, что они несколько преувеличены. Вот почему ему было интересно узнать об этом из первых рук.

— Например, взятки от бывших супругов или конкурентов по бизнесу. Или личная неприязнь, или приятельские отношения с налоговым агентом.

— Какая гнусность.

— Однако так оно и есть. Так что? Договорились?

— Конечно. Хотите, можете оставаться здесь на три дня, хотите на пять или десять. Можете хоть месяц тут жить. Я чист перед Службой внутренних доходов. Бюрократизм не мой стиль.

— Я так и понял, — откликнулся Джонс и двинулся в комнату.

Кристиан тронулся за ним, заинтригованный словами Джонса.

— Откуда вам это известно?

— От жены Фрая.

— A-а, интересно.

— А что?

— Мы с Лаурой разные люди.

— Она не рвалась рассказывать. Я спрашивал, она отвечала.

Это было не трудно себе представить. Лаура чувствовала себя неловко с Кристианом, и так продолжалось уже более двадцати лет. Да, она приглашала его в дом, и инициатива всегда исходила скорее от нее, чем от Джеффа, но только потому, что эта роль была отведена ей. И нельзя сказать, что ее особенно радовало, когда он принимал приглашения. Естественно, когда он приходил, она была сердечна и гостеприимна. Она предоставляла ему комнату и кормила его, но избегала оставаться с ним наедине и никогда не давала втягивать себя в личные разговоры. Она ему попросту не доверяла. Впрочем, он подозревал, что она боялась себя.