— Тебе уже известно, Лаура?

Лаура прислонилась к стене, только теперь осознав, что ее трясет. И уж можно было не сомневаться, что звонок Мадди не улучшит ее состояния.

— А, привет, ма, — откликнулась она довольно прохладно. — Да, все в порядке. Как ты?

— Ты знала, что у него любовная связь?

— Конечно, — столь же холодным голосом ответила Лаура. — Потому-то я так и недоумевала, когда он исчез. И так боялась, что он попал в несчастный случай. Поэтому-то я и заявила агенту из Службы внутренних доходов, что он не мог совершить налогового мошенничества. Мой муж никогда не делает ничего такого, о чем мне не было бы известно.

Мадди помолчала, а затем промурлыкала:

— Ну-ну, продолжай.

— Я уже закончила, — вздохнула Лаура.

— Теперь чувствуешь себя лучше?

— Я бы чувствовала себя лучше, если бы ты перестала задавать оскорбительные вопросы. Неужели ты всерьез считаешь, что будь мне известно о связи Джеффа, я бы так долго защищала его? Уж в чем-нибудь отдай мне должное, мама.

— Ты огорчена.

— Какой блистательный пример дедукции.

— Тебе не к лицу сарказм, Лаура.

И тут весь гнев Лауры выплеснулся наружу.

— Если ты собираешься посетовать на то, что роман моего мужа с таинственной женщиной может повредить твоей карьере, не делай этого. Мое сочувствие не безгранично, и в настоящий момент я приберегу его для Дебры и Скотта. А также для себя. Да, для себя. Господу известно, я заслужила это. — В глазах ее стояли слезы, и она передала трубку Скотту. — Поговори с бабушкой, — прошептала она. — Я не в состоянии разговаривать с ней.

Слишком убитая, чтобы заботиться о том, что Скотт скажет Мадди, она отошла в фонарь, выходящий во двор. Она стояла, уставившись на улицу, обхватив себя руками, настолько поглощенная собственным горем, что даже подскочила от неожиданности, когда подошедшая сзади Дебра обняла ее за талию.

— Не плачь, мам. А то я тоже буду плакать, и у меня глаза опухнут на целый день, а у меня свидание с Джейсом.

Лаура промокнула глаза тыльной стороной руки.

— С Джейсом?

— Ну ты же знаешь Джейса.

Ни за что на свете она не смогла бы вспомнить это имя, уже не говоря о лице, и хотя, казалось, время меньше всего подходило для обсуждений романов Дебры, от слов дочери повеяло таким светом, что Лаура уцепилась за эту тему.

— Я его видела?

— Нет, но я столько раз говорила о нем. Он отличный парень, из нашей школы.

— А как его фамилия?

— Хольцворт.

Фамилия ей тоже ничего не говорила, но какое это имело значение? Если Лаура была хотя бы наполовину такой невнимательной, как считала Дебра, она могла десятки раз слышать одно и то же имя и не запомнить его.

— А как же Донни?

— Донни встречается с Джули.

— Но ты же была с Донни в Новый год.

— Я пошла с ним на вечеринку, но большую часть времени он провел с Джули. Но в этом нет ничего страшного. Там был Джей с, и мы с ним пошли гулять. Мам, как ты думаешь, он не отвернется от меня из-за этой статьи?

— А все предшествовавшее не заставило его отвернуться?

— Нет. Он не винит меня за то, что сделал мой отец. Некоторые ребята — да, но только не Джейс. Он взрослый в этом смысле.

— М-мм, — промычала Лаура. — Это действительно говорит о зрелости, когда тебя не обвиняют в грехах другого. — И она внимательно посмотрела на Дебру.

Дебра уловила смысл этого взгляда, но не собиралась так легко уступать.

— Я не говорю, что ты заставила папу уехать или совершить мошенничество. Просто если бы ты больше уделяла ему внимания, он или не сделал бы этого, или ты знала бы об этом.

— Он всегда поощрял меня в моем бизнесе.

— Потому что именно этого ты хотела. Он знал, что тебе нравится готовить. Ты всегда любила готовить. — И она улыбнулась такой по-детски невинной улыбкой, что на душе у Лауры все расцвело. — Помнишь шоколадные вафли в форме сердечка, которые ты делала на Валентинов день?

— Помню, — с улыбкой откликнулась Лаура, хотя улыбка вышла печальной. Жизнь была тогда простой, и, казалось, это было так давно. — Они всегда тебе нравились.

— И моим друзьям. Они любили приходить к нам на Валентинов день, и на день святого Патрика, и на день Патриота, и четвертого июля. Ты всегда устраивала такие веселые праздники.

— Значит, все-таки я что-то делала хорошо? — спросила Лаура, нуждаясь хоть в какой-либо поддержке.

— Конечно. Ты была лучшей мамой из всех, которые были у моих друзей, но ты это делала не только для нас, но и для себя. Тебе нравилось, когда все ахали и охали и называли тебя замечательной. Больше всего ты любила возиться на кухне. Мы это знали, и папа это знал, поэтому, когда ты затеяла «Вишни», он тебя поддерживал. Но это не означает, что ему было по душе твое постоянное отсутствие.