– Алло?
– сказал он.

– Привет, Смитти!
– радостно заорал Римо.

– Мне доложили, что на питерсбергском поле началось сражение.

– На то оно и поле битвы, чтобы на нем сражаться, разве нет?

– Римо, все это очень серьезно!

– Бросьте, - отмахнулся Римо, - все это уже быльем поросло.

– Значит, все кончено?

– Да. Парни могут возвращаться домой.

– У меня есть сведения о формированиях, которые все еще двигаются к Виргинии.

– Как придут, так и уйдут. Серые и синие ударили по рукам.

– Что случилось?

– С небес спустился Монго Маус, и люди наконец-то пришли в чувство.

– Римо, прекрати трепаться.

В трубке послышался скрипучий голос:

– Все правильно, император. Римо говорит чистую правду. Монго привел с собой лося Маки, гусенка Силли и других зверюшек из своей очаровательной компании.

– Они прилетели на воздушных шарах, - ввернул Римо.

– Какие еще шары?

– Большие и розовые. Сияющие, словно бутылки каламинного лосьона со светлыми пузырьками внутри.

– Римо, я вас не узнаю.

– Послушайте, Смитти, у меня выдался славный денек. Не портите мне настроение своим сварливым брюзжанием.

– Вы считаете мои слова сварливым брюзжанием? Но страна впервые за столетие на грани гражданской войны!

– Я же вам сказал, - терпеливо произнес Римо.
– Все кончено. Произошло грандиозное недоразумение. А потом прилетели воздушные шары, и народ тут же успокоился. Микки Уэйзингер разразился долгой примирительной речью и завоевал всеобщие симпатии. Солдаты побросали свои мушкеты, и неприятностей больше не предвидится. Мы с Чиуном даже пальцем не шевельнули. Красота!

– Римо, - осторожно произнес Смит после долгой паузы.
– Я вынужден вас огорчить.

– Валяй.

– Разыскивая ваших родителей, я наткнулся на очередное препятствие.

– Ага. Это плохо. Но я знаю, вы не оставите поисков.

– Я зашел в тупик, - продолжал Смит, - и потерял последнюю надежду.

– Черт побери! Я разочарован, - отозвался Римо.

– Я отказываюсь от дальнейших поисков и прошу вас никогда больше не поднимать этот вопрос.

Римо оторвался от трубки, голос его зазвучал глуше:

– Ты слышал, Чиун? Смит прекращает поиски моих родителей.

– По крайней мере он пытался, - равнодушно отозвался кореец.

Римо вновь поднес трубку ко рту:

– Вы старались, Смитти. Я знаю. И очень вам благодарен.

– Римо! Вы говорите и ведете себя совсем не так, как обычно.

– А как я должен говорить и поступать? На манер Дэниела Буна*?

______________

* Дэниел Бун - один из первых американских переселенцев в Кентукки, ставший весьма популярным фольклорным персонажем.

– Вы слишком спокойны, расслаблены и уступчивы.

– Говорю вам, у меня сегодня праздничное настроение.

– Что случилось, Римо?

– Я уже говорил. Война завершилась. Аллилуйя.

– Скажите, Римо, не случилось ли сегодня в парке чего-нибудь необычного?

– Сейчас вспомню, - задумчиво произнес Римо.
– Нет, ничего особенного, если не считать желтой бомбы.

– Какой желтой бомбы?

– Я хотел рассказать о ней в прошлый раз, но вы уже повесили трубку. Прилетел черный вертолет, покружил над кратером и сбросил туда штуковину, похожую на дорожный светофор, только все огни у нее были желтые. И как только она упала на землю, все вокруг окрасилось в чертовски желтый цвет.

– Что это значит - "все окрасилось в чертовски желтый цвет"?

– Мы убежали оттуда. Решили, что это бомба.

– Бомба и была, - бесстрастно заявил Чиун.

– Она не взорвалась, но вспыхнуло все - ого-го! Небо, трава, деревья и все остальное - все стало желтым! Потом из кратера повалили пленники-северяне, все насмерть перепуганные и все как один бормотали что-то о желтом свете.

– Так что же произошло?

– Мы с Чиуном отправились на разведку, но стоило нам подойти к кратеру, как бомба заверещала и расплавилась, превратившись в лужу шлака.

– Иными словами, самоуничтожилась.

– Что ж, можно сказать и так.

– Ты забыл о человеке, сидевшем в яме, - подсказал кореец.
– Расскажи о нем императору.

– Ах да, - спохватился Римо.
– Прежде чем бомба расплавилась, мы нашли в яме солдата северян. В отличие от прочих он был не просто напуган, а буквально раздавлен происшедшим.

– Вы хотел сказать - подавлены?

– Да. И еще он сказал, что после того, как ему в лицо ударил желтый свет, все стало синим. Чепуха какая-то!