– Нет, не чепуха. Так и должно быть, - отозвался Смит.

– Неужели?

– Это особое свойство зрения. Если человек долго смотрит на какой-то цвет, а потом отводит взгляд, то на оболочке его глаза остается изображение в дополнительном цвете.

– Значит, синий дополняет желтый?

– Именно, - сказал Смит, записывая на диск карту Штатов и вызывая новый файл.

– А зеленый, стало быть, враг красного?
– Римо хихикнул.

– Расскажите-ка теперь про желтый цвет, - потребовал Смит.

– Невероятно яркий цвет, но мы не смотрели на его источник.

– Вы сказали, что он испугал десятки людей.

– Да. У них душа в пятки ушла.

– Ладно. Теперь опишите розовый.

– Розовый. Теплый.

– Яркий?

– Приятный.

– Приятный и радостный, - добавил Чиун.

– Самый радостный, какой только бывает на свете, - бодрым голосом добавил Римо.

– Сильный? Интенсивный?
– продолжал допытываться Смит.

– Я бы не назвал его слепящим, но и слабым он тоже не был.

– Откуда исходил розовый свет?

– Из ушей мышонка. Разве я не говорил?

– Каких еще ушей мышонка?

– Вы видели когда-нибудь воздушные шары с плетеной корзиной?

– Да.

– Так вот, уши были прикреплены к корзинам. Четыре стенки, четыре уха. Как только показались шары, они начали сиять.

– Уши или корзины?
– уточнил Смит.

– Уши. А потом все окрасилось розовым.

– И стало очень красивым, - добавил Чиун.

– Понятно, - протянул Смит и, помолчав, спросил: - Не было ли еще чего-нибудь необычного?

– Вы имеете в виду, кроме этой мини-войны?

– Да. Помимо войны.

– Что-то не припомню.

– Расскажи Смиту о француженке, - подал голос мастер Синанджу.

– Да, еще там была французская журналистка.

– Вы о ней уже говорили.

– После того как фургоны прессы въехали на поле битвы, она появилась вновь. Пыталась разобраться в происходящем.

– Ну и как? Разобралась?

– Она говорила по спутниковому телефону... что она говорила, папочка?

– La charade se perpetre...

– По-английски, пожалуйста.

– Вся эта шарада возникла из-за ярких цветных лучей. Ключ к разгадке слепящий окрашенный свет.

– Вы слышали, Смит? Ключ к разгадке - слепящий окрашенный свет.

– Вы задержали ее? Допросили?

– Нет. Зачем?

– Да потому, что она, судя по всему, знает что-то о том явлении, которое произошло на поле битвы!
– рявкнул Смит.

Трубка умолкла.

– Смитти, - нерешительно произнес Римо.
– Зачем кричать?

– Извините, - ответил Смит, досадливо сжимая кулак свободной руки. Продолжайте.

– Этим все и кончилось. Женщина уехала.

– А Микки Уэйзингер?

– Благодарная воссоединенная нация унесла его на своих плечах, торжествующе объявил Римо.
– Вам не нравится, когда все хорошо кончается?

– Эта история только начинается, - с горечью заметил Смит.

– О чем вы?

– Судя по всему, явление, поразившее солдат на поле битвы, отразилось и на вас с Чиуном.

– На нас ничего не отразилось, - возразил Римо.
– Мы чувствуем себя на все сто.

– Я послал вас прекратить сражение.

– Нас опередили.

– А еще вы должны были захватить руководителя компании Бисли и узнать у него, где находится Дядя Сэм.

Судя по всему, Смит досадливо хрустнул пальцами.

– Черт побери, - пробормотал Римо.
– А мы и забыли.

– Это не повторится, император, - заверил Смита Чиун.

– Честное слово бойскаута, - добавил Римо, в голосе которого послышалось беспокойство.

– Вы можете разыскать ту женщину?
– спросил Смит.

– Попытаемся.

– Узнайте, что ей известно. Я сомневаюсь в том, что она журналист.

– Почему?

– Предчувствие.

– У васне бывает предчувствий. Они требуют живого воображения.

– На сей раз воображения у меня - хоть отбавляй, - мрачно произнес Смит.
– Держите меня в курсе, - добавил он и, повесив трубку, вернулся к терминалу. Его старческие узловатые пальцы принялись порхать по клавиатуре, и при каждом нажатии на экране беззвучно вспыхивали буквы.

Поступили первые сведения о прекращении кровопролития в Питерсберге. Смит отстучал команду, превращавшую монитор компьютера в цветной телевизор.