Читвуд наконец выздоровел и намеревался вернуться к работе, но он все же поинтересовался:

– Значит, зеленый не годится?

– Еще как годится! Самый что ни на есть агрессивный цвет, - ответили ребята Бисли и показали Роду цветовую карту.

Как правило, цветовые эталоны подразделяются на дополнительные или контрастные цвета, но у Бисли они делились на агрессивные и защитные.

Всем им присвоили новые названия. Суперзеленый. Контрасиний. Удьтрарозовый. Оптикрасный. Инфраоранжевый.

Шло время. Род создавал все новые и новые излучатели, а парни из компании заносили свои приобретения в каталоги.

– Давайте назовем эти лазеры фазерами, - предложил Читвуд.
– Они изменяют фазу света.

– Нельзя. Это не наша торговая марка.

– Ах да!
– спохватился инженер.

Когда его попросили съездить в Париж и установить в "Евро-Бисли" цветовые лазеры. Род чуть дара речи не лишился.

– Я не хочу в Париж!

– Почему?

– Французы нас ненавидят. И любят Джерри Льюиса, - Род с отвращением содрогнулся.

– Тебе необязательно останавливаться в городе. Можешь жить в подвале парка.

– В подвале? Значит, там тоже есть Утилдак?

– Утилканар. Это то же самое, только по-французски.

Утилканар оказался совсем неплох. Здесь были спальни с крохотными кухоньками и телевизорами. Как только Читвуд установил в парке розовый лазер, посещаемость "Евро-Бисли" резко возросла.

– Как насчет прибавки жалованья?
– поинтересовался Род в один из тех дней, когда даже парни из компании не могли скрыть удовлетворения по поводу возросших прибылей.

– На кой черт тебе прибавка? Пусти в ход свои десять процентов!

– У меня не было времени на разработку пультоискателя.

– Ну так сделай - и получишь свою прибавку.

– Будьте вы прокляты!
– проворчал инженер.

Он с нетерпением дожидался срока окончания контракта с Бисли, но этот день, к сожалению, так и не настал. Вместо него пришли солдаты французского Иностранного Легиона - они попрыгали с круживших в небе вертолетов и устремились к одному из входов в Утилканар.

К тому времени, когда все солдаты опустились на землю. Род уже знал, что ему делать. Он прикрыл глаза толстыми очками из свинцового стекла и с замиранием сердца нажал клавишу с надписью "суперзеленый".

Глаза Читвуда были защищены от страшного зеленого света, и тем не менее его тут же вывернуло наизнанку.

Глава 16

Безымянный фургон стоял на обочине федерального шоссе номер 460 к югу от питерсбергского национального поля битвы. Шары прилетели с той же стороны, поэтому было бы вполне разумно предположить, что шары и машина как-то связаны между собой. "А на фургонах прессы, с бортов, обычно изображают эмблему или название телекомпании-владельца", - подумала Доминик Парилло, проехав мимо, и остановила свой грузовичок "Европа-1" поодаль, хорошенько замаскировав от постороннего взгляда. Выбравшись из машины, она осторожно двинулась к подозрительному фургону. Тишина. В кабине пусто.

Однако хитросплетение электронного оборудования на крыше наводило на некоторые мысли.

Спрятавшись в чаще, Доминик вынула автоматический пистолет "MAC" и вышла на шоссе. Если фургон содержит в себе секрет окрашенных лучей, которые свели с ума ее соотечественников, и если Доминик удастся его раскрыть, то медаль Легиона Чести, не говоря уж о благодарности французов, считай, у нее в кармане.

И, что еще важнее, девушка наконец покинула бы эту страну, населенную слабоумными болванами.

Она шагнула вперед.

И в тот же миг берет Доминик накрыл ее голову, словно цветок-мухоловка, сделанный из ткани.

Чьи-то руки схватили девушку за плечи и развернули кругом, но ей хватило самообладания вспомнить о пистолете и вытянуть руку вперед. Как только дуло коснулось чего-то такого, что показалось ей грудью противника, она нажала на спусковой крючок.

Раздался негромкий выстрел - тихий отрывистый щелчок. Пистолет чуть дрогнул.

– Ага!
– победно воскликнула она, сдирая берет с головы.

Изумленным глазам Доминик предстало знакомое лицо американца по имени Римо, который, глядя на нее, чуть заметно улыбался.

– Но... Я не могла промахнулься!

– И тем не менее промахнулись.

– Это невозможно! Я очень меткая стрелок!

– Теперь уже нет, - ответил Римо и небрежным движением выхватил пистолет у нее из рук.
– Вы ведь француженка, верно?
– спросил он, швырнув оружие в сторону.

– Бельгийка.

– А разговариваете как француженка.

– Мы, бельгийцы, говориль на французском. Это наш родной язык.