Ему всегда чего-то не хватало. Его не могла удовлетворить никакая победа.

Между тем успех следовал за успехом. В течение восьмидесятых и девяностых компания Сэма Бисли под руководством Микки Уэйзингера ни разу не дала промашки. Дух Бисли завоевывал мир и рассылался в фасованном виде по зарубежным странам.

Все началось с "Токио-Бисли". Каждый знает, что японцы обожают все американское - а что может быть более американским, нежели Монго Маус, лось Маки и гусенок Силли? Японцы буквально упивались ими, но стоило только поступить первым квартальным финансовым отчетам, как Микки Уэйзингер заподозрил неладное.

– Да, дали мы маху.
– Он сокрушенно качал головой.

– Наш парк пользуется бешеным успехом, - возражали ему.

– Переборщили с концессиями. Надо было самим построить парк. Мы должны владеть всем, что есть в "Токио-Бисли", от замков на воротах до контрольного пакета акций.

– Но если он лопнет, наши акции можно будет спустить в унитаз, напоминали ему.

– Бисли непобедим!
– кричал Микки, указывая на портрет основателя. Дяди Сэма Бисли, который к этому времени уже лет двадцать как скончался, хотя упорно ходили слухи о том, что он находится в криогенной камере, дожидаясь, пока успехи медицинской науки не позволят восстановить его сердце.
– Бисли это Америка! Мы - это Америка, и в следующий раз мы приберем к рукам все до последней капли!

Так и вышло. Компания прекратила выдачу лицензий, автоматизировала процесс создания мультипликации, утроила выпуск фильмов, завалила планету продукцией Бисли, и, наконец, ее валовой продукт сравнялся с государственным бюджетом малых европейских стран.

Но Микки Уэйзингер был ненасытен.

– Я хочу большего!
– бушевал он.
– Еще! Еще! Изыщите источники дополнительного дохода. Постройте еще больше заводов по выпуску игрушек. Пусть наше производство выйдет на уровень оборонной промышленности Штатов времен второй мировой войны! И если кто-нибудь осмелится выпустить книжку для раскрашивания, мультфильм или ленту, хотя бы отдаленно напоминающие продукцию Бисли, то этому мерзавцу следует отрезать уши! Нам мало потопить врага в потоке нашего товара, надо сокрушить конкурента еще до того, как он организует собственное производство. Отныне мы будем акулами. Если вы не мчитесь вперед в погоне за свежим красным мясом, это значит, что вы валяетесь на дне, истекая кровью и привлекая врагов, которые вас пожирают.

Сказано - сделано. Компания Бисли продолжала расширяться, запустив щупальца за границу и торжествуя над конкурентами. После безвременной кончины президента Эйдера Дрейка его место занял Микки Уэйзингер.

Когда наступило время завоевывать плацдармы в Европе, Микки лично возглавил переговоры. Он наметил пункт в сельских предместьях Парижа и, едва переговоры подошли к завершению, сделал пируэт и обратился с тем же предложением к правительству Испании.

Стравив два народа, Микки Уэйзингер принялся выколачивать из французов концессии, пока у них при о "Евро-Бисли" не начали течь слюнки.

В борьбе с тяжелейшим кризисом и самой холодной на памяти человечества зимой в Европе "Евро-Бисли" понес значительные убытки, и Микки Уэйзингер решил, что капиталы компании и его личный авторитет лежат мертвым грузом.

– Мы отказываемся от "Евро-Бисли", - заявил он совещанию директоров, собравшихся одним зябким утром в штаб-квартире корпорации в Ванахейме. Калифорния, сопровождая свои слова тяжелым ударом кулака по столу.

– Как же! У нас на руках почти половина акций!

– Мы прекратим платежи и пустим по миру французские банки и правительство.

– И это нереально. Имя Бисли окажется втоптанным в грязь.

– Плевать мне на него! Меня волнует только собственное имя!
– рявкнул Микки Уэйзингер, который подобно многим президентам корпораций двадцатого века пекся о своем послужном списке куда больше, нежели об акционерах и возглавляемом им предприятии.

– Но если мы покинем Францию, то можем поплатиться европейским рынком развлечений - его наверняка захватят конкуренты, - заметил Боб Бисли, племянник Сэма и единственный представитель семьи Бисли, оставшийся в совете директоров.
– "Лего" уже заняло аванпост в Швейцарии, а "Банан-Берри Студиос" посматривают в сторону Берлина.

– Плевать. Пускай "Лего" забирает себе Европу. Мы сконцентрируем свое внимание на Азии и Южной Америке. В Европе на нас уже показывают пальцем.

– Этого нипочем не случилось бы, если бы мы не отказались от выдачи лицензий, - проворчал кто-то.

– Кто это сказал?

Никто не поднял руку.

– Похоже на голос одного из вице-президентов, - заявил Микки Уэйзингер, обводя комнату подозрительным взглядом.
– Ну, кто именно?

Никто не признался.

Поэтому Микки Уэйзингер, не сходя с места, уволил всех вице-президентов.

На следующий день вновь назначенные вице-президенты единогласно высказались за отказ от Европы.

И только Боб Бисли выразил негромкий протест.

Микки Уэйзингер колебался. Спорить с Бобом Бисли не решался никто. Его считали едва ли не носителем драгоценного духа почившего Сэма.

– Я полагаю, этот вопрос следует представить на рассмотрение высшему руководству, - заявил Боб.

– На рассмотрение Дяди Сэма?

– Дяди Сэма.

Уэйзингер вздохнул.

– И как же сие осуществить конкретно? Устроить сеанс столоверчения? Изучать Книгу Судеб? Или, может, мне притушить свет, а вы попытаетесь вызвать его дух?