— Не ненормально, а просто иначе. — Эмма отставила свой бокал, взяла деньги. — Лорел растеряна, сбита с толку. Надо оставить ее в покое, пока она не придет в себя. Мы сможем забыть?

— Вопрос в том, сможет ли она, — возразила Паркер. — Ну, поживем — увидим.

Паркер решила забыть об услышанном… пока. Она не поднимала этот вопрос в воскресенье днем во время приема, не докучала подруге и вечером. Однако в понедельник, узнав, что Лорел зашивается на кухне с подготовкой к греческой помолвке, Паркер выкроила час из своего загруженного расписания.

Войдя в кухню и увидев Лорел, раскатывающую тесто фило, Паркер поняла, что идеально рассчитала время.

— Я принесла тебе еще одну пару рук.

— У меня все под контролем.

— Эта греческая помолвка почти целиком свалилась на тебя. Руки. — Паркер подняла руки. — Они могут за тобой убирать. — Она подошла к рабочему столу, собрала пустые миски. — Мы могли бы нанять тебе помощницу.

— Я не хочу помощницу. Помощницы путаются под ногами. Именно поэтому и ты никого не берешь.

— Я уже подумываю над этим. — Паркер начала загружать посудомоечную машину. — Может, возьму кого-нибудь без опыта, сама выучу. Неплохо иметь под рукой человека, который взял бы на себя хотя бы разъезды.

— Вот будет денек-то.

— Мы должны решить, хотим ли оставить все как есть или будем расширяться. Расширение подразумевает ассистентов. Если бы у нас было больше персонала, мы могли бы проводить больше торжеств в будние дни.

— Ты этого хочешь? — спросила Лорел после паузы.

— Не знаю. Просто иногда размышляю. Иногда мне кажется — ни за что на свете, а иногда — может быть. Это была бы серьезная перемена. У нас были бы служащие, а не просто временные помощники. Нам хорошо и так. Мы прекрасно справляемся. Но иногда сдвиг открывает другие дороги.

— Я не знаю, должны ли мы… Минуточку. — Прищурившись, Лорел уставилась в спину Паркер. — Ты пользуешься этой метафорой или плавным переходом, чем бы то ни было, имея в виду Дела.

Мы слишком хорошо знаем друг друга, поняла Паркер.

— Возможно. Мне нужно было подумать. Потом я зациклилась на том, что случится, если вы с Делом утрясете этот вопрос… а потом только и думала, что случится, если нет.

— И?

— Результат неопределенный. — Паркер развернулась. — Я люблю вас обоих, это неизменно. И хотя я центр вселенной, но речь идет — или должна идти — не обо мне. Однако это будет сдвиг.

— Я не сдвигаюсь. Смотри, я стою на одном месте. Крепко стою, никаких сдвигов.

— Лорел, сдвиг уже произошел.

— И я вернулась на место. Точно на то же самое место. Боже, Паркс, это был всего лишь поцелуй.

— Если бы это был всего лишь поцелуй, ты рассказала бы мне сразу и превратила бы все в шутку. — Паркер замолчала на пару секунд, давая Лорел шанс возразить и прекрасно зная, что возразить подруге нечего. — Ты встревожилась, то есть придаешь этому большое значение. Или задаешься вопросом, было ли это чем-то более важным. Ты любишь его.

— Конечно, я его люблю. — Разволновавшись, Лорел замахала скалкой. — Мы все любим Дела. И ладно, в этом часть проблемы. Или факта. Это больше факт, чем проблема. — За разговором Лорел раскатала тесто так тонко, что оно стало похожим на лист бумаги. — Мы все любим Дела. Дел любит всех нас. Иногда он любит так, что я хочу прострелить ему глаз, особенно когда он сгребает нас в единое целое. Как будто мы тело о четырех головах.

— Иногда…

— Да, я знаю, иногда и мы думаем так же. Но иногда так тяжело быть частью целого и знать, что для него я всего лишь объект заботы. Я не хочу, чтобы за мной присматривали.

— Он ничего не может с собой поделать.

— И это я знаю. — Лорел посмотрела Паркер в глаза. — Еще больше разочарований. Он разозлился, я разозлилась, и проблема… факт…я предпочитаю называть это фактом.

— Факт.

— И я сама справлюсь с этим фактом. Тебе, наверное, странно все это слышать.

— Немного. Но я привыкаю.

— Я вовсе не страдаю от любви, или безумной влюбленности, или чего-то в этом роде. Это просто…

— Факт.

— Да, вот это самое. И поскольку сделанного не вернешь, я уже успокаиваюсь.

— Он так плохо целуется?

Проигнорировав вопрос, Лорел потянулась к миске с приготовленной начинкой.

— Я на него накинулась, и теперь, когда я справилась со смущением, мне стало легче. Это был просто один из аргументов в споре, который я же и затеяла, а значит, моя вина. В основном моя вина. Он не должен был пытаться заплатить мне за торт. Это было как красная тряпка для уже разъяренного быка. Он не должен был доставать свой чертов бумажник.