Это действительно была больничная палата. Белые стены, белый линолеум на полу, запах антисептиков, мягкий ночной свет. Вдоль стен шли умывальники с кранами, шкафчики с лекарствами, аппараты для измерения давления, у стен стояли урны для использованных материалов. На небольшой тележке кто-то оставил стальную тарелку в форме почки. На тарелке лежал стетоскоп.

В изоляторе было четыре койки. Три оставались пустыми, а на четвертой лежал помощник шерифа. Он был весь забинтован, виднелась только голова. Выглядел он паршиво: бледный, неподвижный, вялый. Он словно уменьшился в размерах. Казалось, даже волосы у него поредели. Открытые глаза смотрели в пустоту. Дыхание было поверхностным и неровным. В изножье кровати была прикреплена табличка с историей болезни. Ричер повернул ее к себе и просмотрел. Аккуратный почерк. Профессиональные записи. У человека, лежащего на койке, имелось множество болезней: лихорадка, слабость, истощение, затрудненное дыхание, головные боли, волдыри, язвы, хроническая тошнота и рвота, понос, обезвоживание и признаки серьезных внутренних повреждений. Ричер отпустил табличку и спросил:

— У вас здесь работает врач?

— Опытный фельдшер.

— И этого достаточно?

— Как правило.

— А для этого человека?

— Мы делаем все, что в наших силах.

Ричер подошел к кровати и внимательно посмотрел на больного. Кожа заметно пожелтела. Желтуха или отражение яркого света от стен.

— Ты можешь говорить? — спросил Ричер.

— Он не может отвечать связно, — вмешался Тарман. — Но мы надеемся, что ему станет лучше.

Помощник шерифа перекатил голову по подушке и попытался заговорить, но сухой язык еле шевелился во рту. Он облизнул губы и сделал новую попытку. Он уставился прямо на Ричера, его глаза сфокусировались и заблестели.

— Я…

Он замолчал, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, заморгал и снова заговорил, пытаясь выразить новую мысль.

— Ты сделал это со мной, — запинаясь, произнес он.

— Не только я, — ответил Ричер.

Больной опять помотал головой.

— Нет, это… — Он снова умолк, мучительно втягивая в себя воздух, и захрипел.

Тарман взял Ричера за локоть и потянул назад.

— Пойдемте отсюда. Мы его утомляем.

— Его нужно отправить в настоящую больницу, — сказал Ричер.

— Это решение принимает фельдшер. Я верю своим людям. Я нанимаю на работу лучших.

— Этот парень работал с ТХЭ?

Тарман ответил не сразу.

— А что вам известно про ТХЭ?

— Совсем немного. Это яд.

— Нет, это средство для удаления масла и смазки. Обычный промышленный продукт.

— Как скажете. Так он с ним работал?

— Нет. А те, кто работает, надежно защищены.

— Тогда что же с ним не так?

— Вам следовало бы знать. Он ведь сам сказал, что вы сделали это с ним.

— Такие симптомы не появляются после кулачной драки.

— Вы уверены? Я слышал, что это была не просто кулачная драка. Вы когда-нибудь задумываетесь о том ущербе, который наносите? Может быть, вы повредили ему внутренние органы. Например, селезенку.

Ричер закрыл глаза. Представил себе бар, тусклый свет, напряженных молчаливых людей, поднявшуюся в воздух пыль, запах страха и противостояния. «Он бросился вперед и всеми своими двумястами пятьюдесятью фунтами нанес противнику сильный удар ножкой стула под ребра, в мягкие ткани».

Ричер открыл глаза.

— Значит, еще больше оснований для его перевода в настоящую больницу, где проведут серьезное обследование его состояния.

Тарман кивнул.

— Завтра я отправлю его в больницу Хафвея, если это необходимо, чтобы вы могли уйти отсюда с чистой совестью.

— Моя совесть всегда чиста, — ответил Ричер. — Если люди оставляют меня в покое, я поступаю так же. Если нет, то у них возникают проблемы, но это уже не моя забота.

— Даже если ваша реакция была избыточной?

— По сравнению с чем? Их было шестеро. Что они собирались со мной сделать? Потрепать по щеке и отправить дальше?

— Мне неизвестно, каковы были их намерения.

— Неправда, — спокойно сказал Ричер. — Их намерения — это ваши намерения. Они действовали в соответствии с вашими указаниями.

— А я выполнял инструкции более высоких властей.

— Видимо, я должен поверить вам на слово.

— Вам бы следовало присоединиться к нам. Когда начнется вознесение, вы не захотите, чтобы вас оставили.

— Вознесение?

— Такие люди, как я, вознесутся на небеса. А такие, как вы, останутся без нас.

— Мне этот расклад подходит, — заявил Ричер. — Начинайте вознесение.

Тарман ничего не ответил. Ричер бросил последний взгляд на человека, лежащего на кровати, повернулся и пошел к выходу, спустился по ступенькам и вновь оказался под ослепительными лучами прожекторов. Мастер и телохранитель с разводным ключом стояли на прежних местах, как будто за все это время даже не пошевелились. За спиной у Ричера Тарман закрыл дверь изолятора и, шаркая, спустился по ступенькам. Ричер двинулся к воротам, чувствуя, что Тарман идет за ним. Парень с разводным ключом смотрел на Тармана, постукивая концом ключа по ладони левой руки, и ждал знака, может быть, даже надеялся его увидеть.