— Значит, война началась после казни Атауальпа? — вновь спросил Саша.

— Мы их не трогали, — пожал плечами советник, — но конкистадоры вернулись и начали грабить жилища мирных людей, вот тогда мы дали отпор.

— В жилищах много золотых вещей?

— Золото нам не надо, люди почти не ходят к приискам.

— А конкистадоры? Они нашли здесь золото или серебро?

— Нет, конкистадоры только убивали инков.

— Погоди, — вмешался Саша, — ты говоришь «инков», но от экватора до льдов живут мочика, кечуа, аймара, я даже не помню названий всех племен.

— Все они инки и говорят на языке инков, а племен и вождей всегда было много, даже инки по крови разделены по разным кураки со своими вождями.

Из дальнейших объяснений братья узнали, что все население империи инков разделено на десятитысячные группы под названием кураки. Каждый такой регион являлся полностью самостоятельным и имел своего вождя. Единой была только армия, которая подчинялась Первому инку, которого называли Сапа-инка. Нашелся еще один совсем непонятный нюанс. Для того чтобы стать инки по крови, достаточно пройти ворота столицы.

Примерно через месяц заседания «правительства» — перешли на другой уровень, и учителя снова взялись за братьев. Вова наконец смог высказать свое возмущение по поводу наглой махинации, в результате которой его посадили на трон.

— Вы меня спросили? — возмущенно кричал юноша. — Мне это надо? Зачем мне эти горы и хилые поля?

— Поэтому и не спросили, — спокойно ответил Никодим.

— Почему поэтому? — не понял ответа Вова.

— Ты только и кричишь «мне, мне, мне». Золото, серебро, хилые поля. Люди, что здесь живут, для тебя не имеют никакого значения.

— А зачем они мне сдались?

— Кто заложил крепости и поставил на новых землях кресты?

— Ну, мы с Сашей.

— А дальше?

— Что дальше?

— Кто послал сюда армию для изгнания испанцев?

— Ну и что? Или мы, или они. Лучше сейчас изгнать мелкие отряды, чем впоследствии биться с регулярными войсками.

— То-то и оно. Вы с братом видите только золото, а люди для вас или солдаты, или рабы на полях и шахтах.

— Так выпишите сюда какого-нибудь Рюрика, пусть и правит.

— Не сметь! Как ты отзываешься о русских князьях! Они о людях радеют, а ты перекати-полем катишься!

— Погоди, Вова. — Саша понял, еще чуть-чуть, и брат совершит непоправимое. — Я поддержал вашу идею с царем инков, но и вы дали мне слово.

— Свое слово держали и держать будем! Вы оба немощны в управлении людьми. Ни заботы, ни сострадания.

— Как же, сотни на виселицы не отправляем, — съязвил Вова.

— Это и есть забота о своих подданных, а у вас полная анархия.

— У нас демократия!

— Ишь ты какие умные слова знает! Демократия — в первую очередь непреложный закон, готовность умереть за свою родину. У вас — беззаконие!

— Я не хочу быть царем инков!!!

— Хочу, не хочу, мне медовых пряников, да не этих, а с малиной. Тьфу! С малолетства только о себе и думаете.

— Хватит бранить, — вмешался Амвросий, — они с детства беспризорные сироты. Нет своей вотчины, нет и привычки заботиться о других.

— Неладное дело, — недовольно проворчал Никодим, — да деваться некуда. Посидите здесь еще два месяца.

— А потом что? — с надеждой спросил Вова.

— Царем останешься, решено. Но сам можешь ехать на все четыре стороны.

— Править сами будете?

— Мы на все согласны, только волею владыки вас, оболтусов, учить должны.

— Кого же вместо меня оставите?

— Царь-обалдуй! За что мне такое наказание? — Никодим горестно перекрестился. — Ждем решения.

— Так Филофей с Филаретом пришлют мне замену, — догадался юноша.

— Слово нашел дурное. Какая может быть замена царю?

— Сами сказали, что ждете решения о замене.

— Ну что мне с тобой делать, а? Кто тебя учил всей этой дури? У правителя есть думные дьяки, а не заменители.

— Кто бы ни учил, а до вас мы неплохо справлялись.

— Вы справлялись? Даже пальцем не шевелили, сиднем сидели, дожидались беды.

— Это еще почему? Кто Амазонку нашел? Кто золото Ориноко нашел?

— Ой ли? Да не разбей испанцы ваш корабль, до сих пор по морям бегали, а то и сгинули бы без весточки родным.

— Что-то вы разговорились, словно бабы на ярмарке, — встрял Амвросий. — Ты, Владимир, немощен как правитель.