— Не может такого быть! — закричал тощий. — Где они?

Бердион, не обращая внимания на вопрос, продолжил:

— Вы виновны в совершении тяжелого преступления и сами захотели, чтобы кара ваша была ужасной. Потому ставлю требование перед триумвиратом с решением большинством голосов полной казни Кренсойра и Эрхилла с лишением их потомков права стать придворными.

— Доказательства! — закричал толстый. — Требуем доказательств!

— Доказательства в этой книге, — сурово повернулся к нему Бердион. — Это записи гильдии убийц. Из этих записей видно, что вы платить собирались две тысячи золотых за похищение семьи представителя великого союза.

— Нет! — продолжал кричать, ошалело вращая зрачками, тощий. — Это подделка! Пусть докажет, что не сам составил списки.

— Можно, — усмехаясь, поднялся с кресла Виктор. — Майор, прикажи, приведут сюда арестованного Хорттана.

— Какой еще Хорттан? — вопил тощий. — Я не знаю никакого Хорттана!

— Увидишь, сразу вспомнишь, негодяй. Хорттан — главарь гильдии убийц, с кем ты договор заключил. Теперь ты сполна ответишь за организованное преступление и издохнешь, как сам захотел, в муках.

Тощий рухнул как подкошенный. Толстяку, видать, было не лучше. Его жутко лихорадило.

Тут завели в зал Хорттана в кандалах. Он мельком глянул на своих бывших заказчиков и все понял. Толстый тоже узнал главаря, медленно стал сползать по стене на мраморный пол.

Бердион с любопытством поглядел на приведенного убийцу и рявкнул:

— Твоя книга?

— Хорттан кивнул.

— Уведите, — брезгливо помахал руками вершитель. — Этих тоже. Пора суд начинать.

Всех троих поволокли в тюрьму. И триумвират начал судилище.

— Согласны ли члены триумвирата подвергнуть Кренсойра и Эрхилла полной казни? — начал обсуждение Бердион.

Виктор приблизился к ним, с треском положил ладонь на стол. И они увидели покрасневший шрам, обезображивавший тыльную сторону руки.

— С этой минуты вычеркиваете из своих законов полную казнь и казнь с отрубанием головы. Также повешение, распятие и подобные.

Неожиданное и такое беспардонное вмешательство со стороны во внутренние дела страны были недопустимы. Но только не Виктору. Бердиону ничего не оставалось как, недовольно скривив губы, глядеть на союзника.

— Казнь, если должна состояться, будет исполняться нашими воинами, и только через расстрел. — Виктор посмотрел на майора. — Ты будешь командовать при таких решениях суда. Кроме того, расстрельные приговоры будут вами приниматься не большинством голосов, как вершитель хотел, а тремя голосами. Ясно? А этих двоих майор сам прикажет расстрелять.

Виктор круто повернулся и направился к дверям.

Третий день уже жрецы старались не выбираться из храма. Им пришлось подыскать достаточно лояльных прихожан, которые их подкармливали и выполняли мелкие поручения. Виктору было жаль их, но что он мог поделать? Начатое дело нужно довести до конца, во что бы это ни стало.

В этот день он, как обычно, с утра вошел в храм, надел свое белое с красным одеяние и, как обычно, все три храмовника смиренно стали подле него в ожидании продолжения поучений. Это была нерушимая обязанность старшего жреца, заповедь из священной Книги: поучать уму разуму подчиненных служителей Буд.

Виктор со вздохом опустился на низкую скамейку и спросил их:

— На чем я остановился вчера?

— На том, что закинул жрец во второй раз невод в синее море и пришел невод с тиной морской, — живо подсказал один из них.

— Ах, да, — вспомнил Виктор, что на этот раз доносил в качестве откровения. — Закинул в третий раз жрец невод. И поймал он маленького красного дракончика.

Жрецы ахнули.

— И сказал жрецу дракончик: отпусти меня жрец. А я отцу скажу, чтобы исполнил твои три желания.

— Почему сын Буд жил в воде? — удивился жрец, весь подавшись вперед. — Разве не в небесах они живут, рядом с отцом?

— Потому что дракончик в это время купаться вздумал. А живет он, конечно, в небесах, — усмехнулся Виктор.

— Не мешай слушать, — шикнули на любознательного товарища другие жрецы.

— Так вот. И сказал жрец красному дракончику: ничего мне надо от великого Буд. Достаточно мне того, что позволяет для него дань собирать с людей вокруг. И буду я это делать дальше с усердием, даже если меня все смертные возненавидят.

Жрецы от таких слов воспряли духом. В глазах заиграло торжество за свои неудачи последних дней.

— Благословил тогда жреца красный дракончик и продолжил свое омовение. А жрец пошел во дворец вершителя и рассказал ему о случившемся с ним чуде. Вершитель рассердился на него и закричал: глупый ты жрец. Вернись и снова поймай красного дракончика. Пусть его отец исполнит по твоему хотению мое желание. Я хочу сундук золота.