Ахо опустила глаза.

— Этот бродяга — ее сын.

Марат спрятал оружие в кобуру.

Когда я вернусь, подумал он, и отсижу свой срок — я запатентую новый пилотский пистолет. Он будет стрелять иглами, начиненными сывороткой правды. Прилетаешь в дикий мир, сразу ловишь местного жителя, вгоняешь ему иглу в живот и через час знаешь все подробности. Кто чей сын, брат и сват. Как зовут девочку, сидящую у Небесного Огня. Кто такая Мать Матерей. Что такое «ахо». Что такое «ыыцз». Чтобы — никаких сюрпризов.

— Ты сказала ложь, — прорычал он. — Я говорил с бродягой. Бродяга сказал мне, что у него нет рода и племени.

— Это так, Хозяин Огня. Если мужчина хочет стать бродягой, он уходит из племени и забывает свой род и свою мать. Но мать никогда не забывает своих детей.

Марат сел на трон и закрыл лицо ладонью.

— Если у матери рода появляется дочь, — Ахо вздохнула, — она становится хранительницей огня, а потом — новой матерью рода. Если родится сын, он становится бродягой и уходит из племени. Так всегда было, Хозяин Огня. Бродяга приходит, чтобы сделать мену. Он приносит горькую пыль, и жабью желчь, и ножи из твердого камня, и ножи из кости пчеловолка, и еще многое. Но это не главное, Хозяин Огня.

— А что главное? Говори, или…

Маленькая женщина сделала шаг в его сторону, но остановилась.

— Бродяга приносит свою мужскую силу. Он приходит в новое племя и берет женщину, на которую укажет мать рода. Потом родится ребенок. Бродяги ходят от племени к племени и везде оставляют силу своего естества. Так всегда было. Так смешивается сила разных племен. Нельзя, чтобы мужчины одного племени брали только женщин своего племени. Если так делать, сила рода уходит, и дети родятся слабыми…

— Да. Это я понимаю.

— Когда ты пришел в племя шгоро-шгоро, и твой носорог растоптал мужчин шгоро-шгоро, мать сказала мне: вот великий бродяга, который пришел издалека. Может быть, из той земли, что лежит далеко за океаном. Пусть он возьмет тебя в жены. Его сила велика, и он даст ее тебе…

Она сделала еще шаг.

— А теперь я не знаю, что делать. Ты много раз дал мне свою силу, но…

— Подойди, — велел Марат.

— Нет! — крикнула Ахо, поднимая залитое слезами лицо. — Я не могу родить от тебя ребенка. Прости меня. Я должна уйти.

— Замолчи. Подойди.

— Нет, Хозяин Огня. Я ухожу, Хозяин Огня. Я бесплодна. Я должна уйти в чувствилище и съесть голубой гриб.

Марат встал, шагнул к ней.

Ахо почти ничего не весила. Если бы не крупная плотная грудь, ее можно было бы принять за ребенка; но Марат хорошо знал, что она не ребенок. Слишком хорошо.

— Ты не бесплодна. Я убью любого, кто так скажет. Но… я не могу дать тебе свою силу. Моя сила совсем не такая, как у других бродяг. Ты можешь родить ребенка от любого мужчины. Но не от меня. Понимаешь?

Ахо помотала головой.

— Но я… — он помедлил, подбирая слова, — могу дать тебе другую силу. Она здесь.

И показал на свой лоб.

— Я не хочу другую силу! — сказала Ахо. — Я хочу настоящую!.. Мужскую! Сила из головы ничего не значит, если нет силы естества!

Ее слезы на вкус были словно кофейный ликер.

— Матери рода знали, что однажды ты уйдешь… Ты бродяга, ты пришел издалека. У тебя по пять пальцев на каждой руке. Ты не можешь жить на одном месте. Если ты уйдешь к океану, ты не вернешься.

— Я возьму тебя с собой.

Ахо запустила крошечные руки под его одежду.

— Хозяин Огня, я не могу идти с тобой. Я должна быть рядом с огнем моего рода. А когда моя мать умрет, я стану матерью рода. Так всегда было. Я должна взять мужа и родить детей.

— Я твой муж.

— Да, Хозяин Огня. Это так. Но если ты не можешь дать мне свою силу, то ты, значит, не хозяин своей силы. А тот, кто повелевает чужой силой, но не повелевает своей, тот несчастен. Я не хочу, чтобы мой муж был несчастен. Если мой муж несчастен — значит, я плохая жена…

Марат улыбнулся.

— Замолчи. Ты хорошая жена.

Ахо помотала головой.

— Нет. Плохая. Та, что была до меня, была лучше…

— До тебя у меня не было жены.

— Ты говоришь ложь. Когда ты взял меня, ты уже был мужчиной.

Да, подумал Марат, здесь возразить нечего.

— Расскажи, — попросила Ахо. — Расскажи о той, что была до меня. Я хочу понять.

— Ты не сможешь.

— Расскажи так, чтобы я поняла.

— Я тоже не смогу.

Ахо вздохнула и в одно мгновение повзрослела; из темноты за ее спиной возникла длинная череда ее предшественниц, потративших жизни на поддержание неугасимого родового пламени. Невозмутимых и твердых, как гранитные валуны стен чувствилища.