— Делай что хочешь, — проскрежетала старуха.

Марат взял малую дубину и дважды ударил в бревенчатую стену.

Первым, разумеется, вбежал Быстроумный: он ревниво охранял свое право мгновенного доступа к телу Хозяина.

Впрочем, вошедший вторым Хохотун сегодня не выглядел удрученным. Его акции резко выросли. Именно Хохотун поймал бродягу. Сам выследил, поздним вечером, единолично стреножил и притащил во дворец. Хохотун не слыл умником, но обладал редким качеством: он совершенно не боялся темноты. Кроме того, он был молод, силен и совсем неплохо выглядел на недавно учрежденной должности начальника городской стражи.

Марат сурово осмотрел обоих придворных и произнес:

— Пусть мать рода ндубо уйдет, или я убью ее.

Быстроумный торопливо вытолкал гостью. Хохотун остался недвижим. Он был слишком горд вчерашним подвигом.

Хозяин Огня распорядился привести бродягу и приступил к допросу.

Пойманный торговец выглядел обескураженным, но не напуганным. С хорошей любознательностью оглядел стены и кровлю дворца, потом — сложенное из валунов и обтянутое собачьими шкурами тронное кресло. Но когда наткнулся на тяжелый взгляд Хозяина Огня — быстро сообразил, что глаза лучше опустить.

Его худоба — не голодная, болезненная костлявость, но специальная сухость мышц — напомнила Марату шамбалийских повстанцев, исповедующих аскезу. Еще большее сходство с борцами за свободу придавали пленнику мощные багровые мозоли на голых плечах — натер лямкой наплечного мешка. Правда, повстанцы были вдвое выше ростом.

Язык равнины бродяга знал плохо, слова произносил с грубым шелестящим акцентом, и Марат, сунув руку в карман и включив лингвам, разрешил пленнику говорить на привычном диалекте.

Спустя десять минут они уже беседовали, под непонимающими, но благоговейными взглядами Быстроумного и Хохотуна.

— Как называют твое племя? — спросил Марат.

— Я бродяга, — ответил бродяга, потирая разбитый нос (Хохотун постарался). — У меня нет племени.

— Что ты принес в мой Город?

— Не могу сказать. Я открываю свой кошель только в чувствилище и закрываю его там же.

— Ты пришел из-за гор?

— Да.

— Сколько дней ты шел через горы?

— Шестнадцать дней и еще три дня.

— Куда ты пойдешь, если я отпущу тебя?

— Назад.

— Если ты скажешь мне ложь, я убью тебя.

— Это будет плохо, — бесстрастно сказал бродяга и опять дотронулся до ноздрей, покрытых засохшей кровью.

Марат раздавил подошвой одинокого жука-говноеда и повысил голос:

— Я Хозяин Огня. Здесь мой Город и мой народ. Здесь я решаю, что хорошо и что плохо. С кем ты делаешь мену за горами?

— С людьми океана.

— Люди океана умеют делать ножи?

— Да.

— Люди океана богаче людей равнины?

Бродяга осторожно усмехнулся.

— Да. Много богаче. У людей равнины почти ничего нет. Только плоды черной пальмы. На равнине плохая мена… — Пленник азартно сверкнул темными глазами. — Но теперь здесь есть перья птиц! Очень красивые. Раньше их не было, а теперь есть. Теперь я буду приходить сюда чаше.

— Где ты еще был, кроме равнины?

Бродяга удивился.

— Везде.

— Ты был за лесом?

— Нет. За лесом — болота. Там опасно. Там живут собиратели ягод, у них плохая мена.

— А за болотами?

— За болотами — мертвые земли, туда никто не ходит. Люди там не живут. Там живут только пчеловолки. Люди живут на равнине и возле океана. Люди равнины живут бедно, люди океана живут богато. Люди живут и на болотах, но они совсем бедные. Сейчас я молодой, и я хожу через горы, делаю мену на равнине. Когда я буду старый и слабый, я буду ходить только вдоль океана. Так делают все бродяги…

Пленник сделал мгновенную выразительную паузу и торжественно закончил:

— …А потом я уйду в Узур.

— Что такое Узур?

— Место, где умирают бродяги.

— Что есть в Узуре?

— Всё.

— Ты был в Узуре?

— Нет. Я слишком молод, чтобы идти в Узур.

— Сколько людей живет в Узуре?

— Не знаю.

— Что еще ты знаешь об Узуре?

— Знаю, что туда все приходят и никто не уходит.

Марат кивнул. Бродяга ему нравился. Особенно его язык. Точный, емкий, простой и богатый. На слух — жесткий, но выразительный.

— Ты видел мой Город? — спросил Марат.