— Мэл действительно не любит говорить о себе. Думаю, ты права насчет запертых дверей. И еще я думаю, что некоторые люди запирают одни двери, чтобы открыть другие. Они думают, будто не смогут войти в другие, если не отгородятся от прошлого.

— Я понимаю, правда, понимаю. До некоторой степени. Но как можно быть рядом с кем-то, надеяться, что останешься с ним, если он не раскрывается, не делится проблемами, трудностями? Не принимает помощь?

— Из того немногого, что говорит Мэл, и того — побольше, — что рассказывала моя мама, ему досталось в детстве. Эмоционально, когда он потерял отца, физически — от дяди и тетки. Учителю то и дело приходится общаться с детьми, которые пережили или переживают нечто подобное. Во многих случаях доверие достигается не сразу, и приходится здорово потрудиться.

— Значит, я не должна спешить, быть терпеливой и больше трудиться?

— Это тебе решать. — Картер погладил ее руку. — О нем я могу сказать, что он с ума по тебе сходит и не понимает, что с этим делать. Ты хочешь и заслуживаешь цельную картину, а он думает, что ты должна видеть только то, чего он добился, и этого достаточно.

— Хороший анализ. — Паркер вздохнула. — Я не знаю, куда он толкает меня — вперед или назад, — но анализ хороший.

— Держу пари, Мэл тоже не спал этой ночью.

— Надеюсь. — Паркер вымученно улыбнулась и обняла Картера. — Спасибо. Что бы ни случилось, ты помог. — Она отстранилась. — Беги в школу.

— Может, тебе стоит поспать?

— Картер, я не ребенок.

— Я должен был попытаться. — Чмокнув ее в щеку, он направился к своей машине и чуть не споткнулся о портфель, забытый на дорожке.

— Господи, Мак, — прошептала Паркер, — как же тебе повезло.

Она повернула назад и остановилась, зачарованно глядя на нежно-голубой дом на фоне пронзительно-голубого неба, на сверкающие окна. Как и свадьба, это лишь оболочка гораздо большего. Большего, чем здание, даже большего, чем родной дом, хотя это ей безумно важно. Это символ, и свидетельство, и завет. И предназначение. Она просто не имеет права строить что-то мимолетное.

А как она может строить с Малкомом что-то прочное, если не видит фундамент?

Вопросы, вопросы… Пожалуй, кофе и приличный завтрак вдохнут в нее новые силы. Может, вернувшись к рутине, она даже найдет какие-нибудь ответы.

Миссис Грейди — вся в слезах — сидела на кухне, притулившись к рабочему столу.

— Что с вами? Что случилось? — Забыв о собственных проблемах, Паркер бросилась к экономке.

— Ночью произошла жуткая автокатастрофа.

— Я знаю, Дел говорил. Боже, кто-то погиб. Кто-то из ваших знакомых?

— Хуже. Три девочки… подростки. Их было четверо, но одну они как раз перед аварией высадили у ее дома. А остальные погибли. Все три.

— О, нет. Господи.

— Я знакома с мамой одной из них по книжному клубу.

— О, миссис Грейди. — Паркер обняла экономку и стала покачивать ее. — Мне жаль. Мне так жаль.

— В другой машине было двое. Одному уже ничего не угрожает, второй в критическом состоянии.

— Я приготовлю вам чай. Полежите пока. Я принесу в вашу комнату и посижу с вами.

— Нет, нет, я останусь здесь. Мы с тобой знаем, как неожиданна и жестока смерть… как она опустошает.

— Да. — Паркер сжала на мгновение руку миссис Грейди и отошла приготовить чай.

— Дана, моя знакомая по книжному клубу, никогда мне не нравилась. — Миссис Грейди вынула из кармана фартука бумажную салфетку, промокнула глаза, вытерла щеки. — Неприятная особа, из всезнаек. А теперь, когда она потеряла ребенка, это уже не имеет никакого значения. Кто-то сфотографировал обломки машин, и фотографии показали по местным новостям. Надеюсь, она не видела фотографий и не увидит обломки. Их отбуксировали.

— Я хочу, чтобы вы….

«Отбуксировали? Малком!»

Паркер крепко сжала веки, глубоко вздохнула. Все по порядку.

— Выпейте чай, а я пока приготовлю завтрак.

— Милая моя девочка. — Миссис Грейди высморкалась и даже выдавила некое подобие улыбки. — У тебя доброе сердце, но готовить ты не умеешь.

— Взболтать яйца и сделать тосты я могу. — Паркер поставила чай перед миссис Грейди. — Если вы мне совсем не доверяете, я позову Лорел, но вы должны как следует позавтракать и выпить чаю. А потом мы позвоним Хилли Бабкок, ведь она ваша близкая подруга.

— Раскомандовалась тут.

— Вот именно.

Слезы хлынули снова, и миссис Грейди схватила Паркер за руку.

— Я сидела здесь, горевала по погибшим детям, по их семьям, даже по девочке, которую судьба уберегла… и благодарила бога, что он хранит моих.

— Вы имеете право благодарить за это. Как и все мы. Это не умаляет нашего горя и сочувствия.

Паркер снова обняла миссис Грейди. Она помнила, слишком хорошо помнила свою… их общую потерю. Как раскололся мир, как невозможно было дышать. Как ничего не осталось в душе, кроме страшного горя.