Они вышли из дома, и Мэл провел Паркер к наружной лестнице, ведущей в его апартаменты над гаражом.

— Ты подарила маме чудесный вечер, — сказал он, поднимаясь по ступенькам.

— Взаимно.

— Ты ей нравишься, а она разборчива.

— Тогда я польщена.

Мэл остановился перед дверью.

— Почему ты пригласила ее на свадьбу?

— Я думаю, ей понравится. Проблема?

— Нет, и ей действительно понравится. Но, — он постучал пальцем по ее виску, — здесь происходило что-то еще. Что-то еще здесь варилось, когда ты ее приглашала.

— Ладно, ты прав. Линда оскорбляет людей. Сознательно или неумышленно, но она это делает. Твоя мама, как я думаю, не из тех, кто дает себя в обиду, однако Линде удалось ее оскорбить. Поэтому твоя мама придет на свадьбу Мак как желанная гостья, тогда как Линда — только потому, что этого нельзя избежать, и это будет последний раз, когда она переступит порог моего дома.

— Ты умудрилась проявить расчетливость и доброту одновременно.

— Многофункциональность — мое второе имя.

— Не спорю. — Мэл легко погладил ее руку. — Ты тоже разборчива.

— Да.

Он изучал ее еще пару секунд.

— Я обычно не привожу сюда женщин. Это… странно, — добавил он.

— Представляю. Мэл отпер дверь.

— Входи.

Здесь не было так многоцветно, как у его матери, и царила почти спартанская атмосфера. При этом все было устроено очень практично, как любила Паркер.

— Как здорово! Я представляла пару маленьких комнат, а здесь одно открытое пространство. Огромное. Кухню в углу почти не видно, и жилое пространство отгорожено мебелью.

Паркер покачала головой, увидев на стене огромный плоский телевизор.

— Почему мужчины обожают огромные телевизоры?

— Почему женщины обожают обувь?

— Туше.

Паркер прошла дальше, увидела в приоткрытую дверь удобную и стильную спальню, вернулась к стене, на которой в черных рамках висели очень реалистичные зарисовки уличных сценок.

— Мне нравятся эти карандашные наброски.

— Да, нормальные.

Паркер подошла поближе, вгляделась в подпись в нижнем углу.

— Каванаф?

— Мой отец.

— Малком, они чудесные. Замечательная память о нем. А ты умеешь рисовать?

— Нет.

Она повернулась к нему, улыбнулась.

— И я не умею.

— Останься.

— У меня в багажнике дорожная сумка. — Паркер открыла сумочку, вынула ключи от машины. — Принесешь?

Мэл взял ключи, позвенел ими, не сводя с нее глаз.

— Где твой телефон?

— Здесь. Я выключила его перед ужином.

Мэл наклонился и поцеловал ее.

— Ответь на звонки, а потом снова выключи.

Я принесу твои вещи.

Когда он вышел, Паркер достала телефон и снова огляделась.

Порядок, практичность, простор. Обитель мужчины, легкого на подъем, привыкшего к переездам без лишних хлопот. А у нее такие глубокие, глубокие корни.

И она не понимала, совсем не понимала, как к этому относиться.

Отмахнувшись от своих мыслей, она включила телефон и начала проверять сообщения и голосовую почту.

На место аварии Малком примчался вскоре после полицейских, пожарных и машин «Скорой помощи». Спеша под холодным моросящим дождем к мелькающим огням, огороженным желтой лентой, он натянул на голову капюшон хлопчатобумажной фуфайки.

Тела уже убрали. А тела точно были. Искореженная груда железа — бывшая «BMW М6» — не оставляла никаких сомнений в том, что в этой машине никто не выжил. Второй автомобиль был здорово помят, но, возможно, подлежал восстановлению.

Если в «Лексусе» ехал везунчик, он покинул место аварии на своих ногах, пусть прихрамывая, а если его и унесли на носилках, он точно дышал.

Малкома вызвали отбуксировать то, что осталось от обеих машин.

Над скользкой от непрерывной мороси дорогой дрожал сине-красно-белый туман. В свете фар и полицейских мигалок сверкали мелкие осколки лобового стекла, поблескивали следы торможения, куски покореженного почерневшего хрома, лужи крови и — самое страшное — еще не убранная с обочины единственная женская туфелька.

Полицейские суетились, восстанавливая картину происшествия, но Малком мог все представить и сам.

Мокрая дорога, тонкая пелена тумана, превысивший скорость «BMW», поворот, занос, потеря контроля, пересечение разделительной линии, столкновение с «Лексусом». Хлопки раскрывающихся подушек безопасности, «BMW» переворачивается дважды, может, трижды… пожалуй, трижды, учитывая скорость, массу машин и угол столкновения.

Кто-то вылетает через лобовое стекло, вероятно, непристегнутый пассажир, сидевший на заднем сиденье исковерканного «М6». Если впереди тоже был пассажир, то его или ее смяло в лепешку, и водителя, скорее всего, постигла та же судьба.