— Почему?

— Кто знает. Может испугались потерь, а может почуяли нашу решимость идти до конца, они ведь обладают довольно сильными экстрасенсорными способностями.

— А может обгадились от того, что им высказал полковник Ветров, — нервно хохотнул Леший. — Я только половину расслышал, так меня аж переклинило. Палец от спусковой кнопки целую минуту оторвать не мог.

— Поговори мне еще тут, — буркнул я сконфуженно, а затем добавил уже более громко: — Всем внимание, твари далеко не ушли!

Ларги и впрямь не спешили возвращаться в лес. Они выстроились по обочинам дороги и, словно подавая нам какие-то сигналы, перебирали своими жуткими клешнями.

— А вдруг снова набросятся? Все разом? — предположила Лиза.

— Проверить можно только лишь одним способом, — ответил я, глядя вдаль, туда, где маячило светлое пятно, не что иное, как выезд из леса.

— Каким? — спросил Пашка.

— А вот таким, — с этими словами я плавно надавил на газ.

До самого выхода из лесного массива нас никто не тронул. Странное дело. Такая ненависть, такой напор в начале и полное равнодушие в конце. Ларгов как подменили. А впрочем, чего тут странного? Получили по мозгам, вот и отступили. Они то не знали, что мы уже на пределе, и надави зверье чуть посильнее… Но не надавили же! Значит сегодня удача на нашей стороне. А то что будет завтра… Вот доживем до этого самого завтра, там и посмотрим.

Говоря о том, что лес, через который пролегало Киевское шоссе, закончился, я конечно же кривил душой. Закончился первый его участок длинной километра полтора. Дальше в него врезалось небольшое пятно сельхозугодий, за которым вновь вставала черная стена обглоданных деревьев. Может, пока еще ларги не забыли о нашей победе, стоило пойти вперед и до конца преодолеть весь этот гребанный лес? Но только что нас ждет за его приделами в окрестностях огромной оплавленной воронки на месте Балабаново? Где там укрыться? Где найти ночлег? Нет, пожалуй, риск слишком велик. Лучше еще раз столкнуться с ларгами, чем оказаться ночью под открытым небом. Именно руководствуясь этой мыслью, я и свернул с Киевского шоссе. Тут поблизости, меньше чем в километре от трассы, я надеялся найти убежище. Правда, за вход в него придется заплатить. И эта плата совсем не патроны или горючка. Нам придется оставить здесь часть своей боли, толику души.

Купол высокой колокольни я заметил издалека, еще до того, как прогрохотав колесами по мосту, мы перебрались через реку. Он был уже совсем не такой блестящий, отливающий позолотой, как прежде. Кислотные дожди и вездесущая плесень сделали свое дело. Теперь древнее сооружение больше походило на одинокую залепленную грязью скалу. Причем скала эта покосилась и подозрительно почернела с одной стороны. Интересно почему? Стояла себе двести лет и ничего, а тут… В моей душе зародилось некое неприятное беспокойство, и держало оно до тех пор, пока я не увидел саму церковь. Фух, кажись, пронесло! Церковь на месте, и вроде не в самом худшем состоянии.

По сельским масштабам храм был довольно большой. Молиться там одновременно могло человек пятьсот, не меньше. Его стены были сложены из красного кирпича и заканчивались красивыми ажурными арками, по три с каждой стороны. Крышу венчал небольшой аккуратный купол. Живший в девятнадцатом столетии архитектор, знал свое дело, а потому создал настоящий шедевр из камня. Что лично меня вдохновляло в этом сооружении, так это толщина его стен и малое количество окон, которые все, как одно, находились на высоте пяти-шести метров от земли. Оба этих фактора гарантировали надежную защиту от большинства бегающих, ползающих и прыгающих тварей, обитающих в этих краях.

— Приехали! — я остановил БТР между колокольней и западным входом.

— Это куда ж нас занесло? — Леший наблюдал за окрестностями сквозь пулеметный прицел.

— Здесь и заночуем, — для особо непонятливых пришлось объяснить.

— В церкви?

— В ней самой.

После моих слов воцарилась тишина. Все мои товарищи принялись рассматривать здание.

— Все окна заложены кирпичом. Двери основательно укреплены, — доложил о своих наблюдениях Анатолий Нестеров.

— Она черная… Вся черная, — выдохнула Лиза. — Жутко даже.

В этом моя подруга была совершенно права. Красный кирпич, контрастно оттененный белизной арочного фриза и наличников, все это существовало только лишь в моей памяти. Сейчас церковь была цвета ночи. В этой черноте не оставили своих следов даже традиционные, встречавшиеся всегда и везде известковые потеки.

— Бой что ли был? — высказал предположение майор милиции.

— Если бы с ханхами сцепились, ее бы сплавило к чертовой матери, под самый фундамент, — авторитетно заявил подполковник ФСБ. — А, как думаешь, Олесь? — Леший не удержался и поддел Главного, но тот промолчал.

— А почему мы именно сюда приехали? — прогудел Фомин, который вдруг стал более чем немногословным.

— Товарищ милиционер верно заметил, здание подготовлено к обороне, поэтому и приехали. — Произнося эти слова, я внутренне подобрался, потому как вслед за ними непременно последует совершенно конкретный вопрос. И мой на него ответ…

— А кто подготовил? — Нестеров не преминул его тут же задать.

— Местные… — промямлил я, одновременно соображая, как бы так все помягче и поделикатней объяснить.