Я замотал головой, стараясь отогнать от себя жутковатые видения всего того, что могло ждать нас внутри.

— Ты чего? — Лиза заметила.

— Порядок, — я вымученно улыбнулся. — Ты лучше по сторонам гляди.

Только я это произнес, как на противоположной стороне дороги нарисовался Пашка. Он по широкой дуге обогнул небольшое «минное поле», чем заслужил мой слегка удивленный, но одобрительный кивок, и остановился под прикрытием полуобвалившейся стены одного из деревенских домов. Заметив нас, пацан стразу начал делать знаки, явно призывающие к тишине. Хотя мы и без того не собирались шуметь. Люди-то все-таки бывалые опытные, не первый раз по диким местам шастаем.

Когда мы подбежали к мальчишке, тот торопливо зашептал:

— Упыри, здоровенные, раз в пять больше тех, что на нас нападали!

— Ты ври, да не завирайся. Прямо таки и в пять… — я укоризненно покачал головой. — Где они? Близко? А подполковник с белорусом?

— Да тише вы, дядя Максим! — Пашка на меня прямо-таки зашипел. — Они там… — пацан махнул в сторону околицы деревни. — Наши за упырями наблюдают. Меня предупредить послали.

— Веди, — Нестеров развернул Пашку на сто восемьдесят градусов.

— Отставить, — я остановил милиционера. — Толя, ты лучше возвращайся к БТРу. Посмотрите там с Фомой как двери в церковь можно открыть, да так, чтобы не очень их попортить. Вы же у нас два эксперта по этим делам.

На мой приказ Анатолий лишь фыркнул.

— Иди, — я похлопал его по плечу. — Пока упыри к себе под землю не заберутся, мы все равно дверь ломать не сможем. Услышат ведь, падлы!

— Ладно уж, — Нестеров с неохотой развернулся. — Пойду, проверю как там этот, сукин кот, не задолбал еще нашего гиганта научной мысли.

Милиционер ушел. Посмотрев ему вслед, я в который раз подивился странному выбору судьбы, которая свела нас всех вместе. Или все-таки это был Главный? Ведь это он сказал тогда в Подольске, при нашей, мягко сказать, неожиданной встрече у белого троллейбуса: «Хорошую команду мы подобрали». Мы? Он действительно произнес «мы» или это мне только так показалось?

Леший с Главным оборудовали свой наблюдательный пункт в развалинах крупного, должно быть построенного незадолго до прихода ханхов двухэтажного коттеджа. Здание было добротное с толстыми стенами и узкими, похожими на бойницы окнами. Именно это и позволило ему выстоять под ударами всеразрушающей стихии, именуемой война. Разрушенными оказались лишь крыша, частично второй этаж и пристроенный к восточной стене гараж. Еще на подходе к дому, когда я только-только начал оценивать его достоинства, в голове всплыла фраза из любимой книжки моего сына, которую я часто читал ему в детстве:

— Дом поросенка должен быть крепостью, — пробурчал я себе под нос.

— Чего? — Пашка среагировал на мое бормотание.

— Говорю, знатный такой поросенок тут жил, видать из новых русских.

Чтобы пацан не вздумал выяснять кто такие эти «новые русские», я приложил палец к губам, а когда Пашка кивнул, указал ему на вход в коттедж. Пригибаясь, стараясь постоянно находиться под прикрытием здания, мы добежали до двери. Как и полагается в таких домах, металлическая, обшитая деревом, сейчас она оказалась распахнутой настежь. Дверные замки по-простецки вырезали автогеном, и вся надежность конструкции пошла прахом.

Глядя на обугленную полировку и застывшие потеки металла, я вспомнил те дни отступления, когда здесь царила паника и неразбериха, когда каждый думал лишь о спасении своей жизни и жизней своих близких. А вот и нет, выходит не каждый. Нашлись предприимчивые личности, которые, так сказать, воспользовались моментом. Правду говорят: кому война, а кому мать родна. Вот же ублюдки! Подвернись они мне тогда под горячую руку… шлепнул бы и вся недолга.

Тут я отрицательно покачал головой, не соглашаясь сам с собой. Нет, не шлепнул бы. Что значат шмотки, побрякушки, деньги по сравнению с человеческой жизнью? Ничего. И уже тогда мы это хорошо понимали.

Внутри коттеджа все оказалось перевернутым вверх дном. Груды разбросанных вещей валялись по полу. Все они были покрыты толстым слоем темно-серой пыли. Глаз помимо воли отметил очень дорогую мебель из натурального дуба, невероятное количество всякой электроники и ни одной книги, кроме, пожалуй, автомобильных каталогов и гламурных глянцевых журналов. Обидно. Зачитываться романами я, конечно же, не собирался, но самокрутки из них выходят знатные, особенно из тех, что в последние годы печатали. Как говорится в одном старом анекдоте: «Чертовски мягкая бумага!».

— Нам наверх, — Пашка указал на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Пошли, — я так и думал, что Леший выберет для НП место где-нибудь повыше.

Мы обнаружили наших товарищей в одной из комнат, окно в которой как раз выходило на северо-запад. Леший с Главным сидели на двух аккуратных стопках кирпичей, добытых из разрушенных стен. Оружие они держали на коленях, готовые в любой момент пусть его в ход.

— Не маячьте у окна, — поприветствовал нас Загребельный. — Живо за стены!