Всякий раз, когда Тимн начинал ворчать про бедуинов, Хебсен вставлял, что сциллы и бедуины делают одно дело. Не знаю, кого он хотел этим оскорбить — бедуинов или сцилл, но в результате всегда обижался Тимн. Старик упорно не верил в сцилл и говорил, что если такие звери существуют, их кости обязательно встречались бы нам на пути. Ведь Колонна уже пятьсот четвертый раз проходит по одному и тому же месту, убегая от натры.

— Сциллы уходят умирать в мировое пространство, — отвечал на это Хебсен.

Кто бы мог подумать, что именно сказки о сциллах подскажут Синухету и его новому другу Хатэму план, как погубить всех жителей галеры?

А начиналось так мирно… Было самое начало сега. Большая часть экипажа еще спала, галера мягко катилась по Дороге: чтобы не рисковать подвеской, мы понизили давление в пневматиках, все равно им скоро предстояла замена. На носу, у штурвала, старый Тимн ворчал на дурачка Рейама, который опрокинул ведро помоев ему на ногу, вахтенные Падиус и Мерхет играли в юлианию. Несколько механиков на второй палубе меняли подгнившую доску с левого борта. Мы с Хебсеном, Хатшепом, Уной и Пахором устроились на корме, рядом с командирской рубкой. В радиоприемнике тихо играла музыка.

— Хебсен, а сциллы умеют говорить? — от нечего делать спросил Пахор. Охотник пожал плечами.

— Не знаю. Может, на своем языке и умеют.

— Их хоть раз ловили живьем?

— Нет.

— А убивали?

— Нет, — Хебсен покачал головой. — Сцилла непросто убить. Разве что прикрепить к пентере гарпун длиною в мачту и с разгона ударить в горло какому-нибудь сцилленку помоложе… Может, тогда и пробьет. Но другие сциллы молча на это смотреть не станут, у них взаимовыручка посильнее, чем у людей. Я видел, как двое молодых помогали идти раненому…

— Кто ж его ранил? — спросил я.

Хебсен загадочно улыбнулся.

— Теневые твари.

— Кто?! — все подались вперед. Этой истории Хебсен еще не рассказывал.

— Твари из Тьмы, — ответил охотник. — Натра приносит не только холод. Еще она приносит Тьму, на границе которой, далеко за линией сцилл, обитают жуткие чудовища.

Он растопырил руки.

— Я видел вот такой зуб, торчавший из песка. А может, это был коготь.

Мы притихли. И тогда я задал вопрос, за который до сих пор не устаю себя проклинать:

— Но почему мы не встречаем кости этих зверей на пути? Ведь мы движемся по кругу…

Уже говоря эти слова, я знал ответ. И все, кто меня слышал, знали. К несчастью, Хатэм как раз открыл дверь каюты и тоже услышал.

— Хороший вопрос, мальчик, — сказал он, выходя на палубу. Хатэм еще хромал, нога была перебинтована. — Быть может, ты сам попытаешься на него ответить?

Ничего не подозревая, я кивнул.

— Мы движемся не совсем ровно, да? С каждым кругом немного в сторону?

— Верно, — тихо сказал Хатэм. И что-то в его голосе заставило всех обернуться и уставиться на молодого философа. Первым, откашлявшись, заговорил Хебсен:

— Думаешь, Дорога не кольцевая и мы всякий раз оставляем наши следы справа или слева?

— Слева, — ответил Хатэм. — Мы движемся по спирали, с каждой натрой уклоняясь на три-четыре фарсаха вправо от нашего прошлого пути. Смотрите.

Он вернулся в каюту и вскоре вышел, держа в руке полосатый кожаный мяч. Все придвинулись.

— Вообразите, что это наш мир, — тихо сказал Хатэм. — Шар вращается вот так… — он показал, — …а мы движемся против вращения, по верхнему полушарию.

Философ обвел пальцем вокруг шара.

— Если бы мы двигались по кругу, путь всегда имел бы равную длину и натры казались бы нам неизменными. Но мы движемся по спирали, медленно смещаясь вниз, к главной окружности шара, которую геометры называют «экватором».

Хатэм взглянул на наши испуганные лица.

— Шар вращается равномерно, но Дорога с каждой натрой удлиняется. А наша скорость неизменна, и, поэтому, если отметить на модели точки, где побывала Колонна за последние сорок натр, получится плавная кривая.

Он показал тонкую пунктирную линию, пересекавшую несколько полосок на мяче.

— Понимаете? Мы все время приближаемся к границе холода, не успеваем его обгонять. Еще несколько натр, и позади, на горизонте, мы увидим сцилл. А затем… — Хатэм умолк и выразительно посмотрел назад, где облако пыли из-под колес затмевало серое небо.

Повисло молчание. Наконец, сглотнув, молодой Уна осторожно спросил:

— А если повернуть? Вернуться на старую Дорогу?

— Это отсрочит катастрофу, но не решит проблему, — печально ответил Хатэм. — Единственный выход для нас — увеличить скорость движения.