«Достану ее и убью!» — мрачно думал Семен, погружаясь под нескончаемый лепет в зловонный канализационный колодец.

Когда они наконец-то добрались до дому, Семен, негнущимися от холода пальцами нашарил в кармане ключи, открыл дверь, стянул с себя мокрую одежду, плюхнулся на кровать и мгновенно заснул.

Снилась ему прекрасная южная страна с красными закатами, стада неторопливых слонов и изогнутые тени тропических деревьев. Полуобнаженные чернокожие люди в разноцветных бусах расступались перед ним с поклонами и протягивали корзины с едой. Четверо мускулистых охотников в узких набедренных повязках волокли привязанную за длинные ноги антилопу, и ее рога чертили на песке две бесконечные, как рельсы, параллельные линии. Охотники положили добычу у ног Семена, отошли на два шага назад и почтительно замерли. Мертвая антилопа, неловко запрокинув голову, смотрела на него покорными синими глазами. Семен снял с пояса кривой нож, ухватил его поудобнее за костяную ручку, размахнулся и вонзил острие в упругую ляжку. Антилопа неожиданно дернулась и забилась на земле в истошном женском визге.

Семен вскочил в холодном поту. В комнату вползал рассвет. На коврике возле кровати сладко похрапывала свернувшаяся калачиком Зягура. Семену стало стыдно. Поступил, как белый плантатор, — уснул на кровати, а девчонку на полу бросил. Стараясь не шуметь, он встал, разложил кресло, достал из шкафа запасное одеяло и легонько потряс Зягуру за плечо.

— Слышь, Зяма, ложись на кресло. Я тебе постелил. Зягура послушно перебралась на расстеленную постель и завернулась в одеяло, как в кокон, только макушка осталась снаружи торчать. А Семен смотрел как светлеет за окном и чувствовал, как его охватывает давно забытое и сладкое чувство игры. Когда он в компании таких же горластых и исцарапанных пацанов мог с легкостью превратиться в пирата, рыцаря, индейца или красной армии солдата, вжиться в образ и поверить в него настолько, что собственное имя, выкрикнутое мамой из окна пятиэтажки, удивляло и казалось чужим. В игре все возможно: умереть и тотчас ожить; получить смертельную рану в сердце и сдуть ее со свитера, смахнуть рукой, как мошку; стать вождем и совершенно безнаказанно всем накидать по шее; превратиться в невидимку или, напротив, отрастить себе тело великана. Любое чудо начиналось с волшебного слова, магической фразы: «Давай поиграем в…» Все это было словно в другой жизни, словно не было вовсе, и вдруг сейчас по допустимым только в игре правилам жаба превращается в принцессу и говорит ему: «Давай поиграем!» с такой убежденностью, что он сам готов поверить и радостно согласиться — «давай!». И хотя бы на один день забыть про кислый запах коммуналки, про то, что нет денег, что никому не нужен, что остался один, что в свои «под тридцатник» ничего не смог и не успел. Хотя бы на один день стать королем Зулумбии и жениться на принцессе.

— Зягура, я согласен стать вашим королем, — сказал Семен, как только Зягура проснулась и напялила свитер.

Она вспыхнула от радости, захлопала в ладоши и, улюлюкая, заскакала по комнате в диком танце.

— Там-бала! Там-бала! Там-бала-там! — застыла она на одной ноге, хитро вывернув плоскую ступню пяткой кверху. На Зягурины там-тамы откликнулся энергичной трелью коммунальный телефон. Соседка сняла трубку и через несколько секунд («Бам! Бам! Бам!») постучала в дверь кулаком, заканчивая музыкальную тему.

— Семен, тебя к телефону! И скажи своим друзьям-гопникам, чтобы не звонили в такую рань!

Скажите, какие мы манерные! Семен влез в тапочки и пошлепал в коридор. Звонил Пашка.

— Сень, у меня сегодня типа ДэРэ. Заходи через час. Посидим, покурим, позвездим. Пивка выпьем и все такое.

Семен обрадовалась — вот она, долгожданная халява. И покормят, и напоят, и покурить дадут. Только куда Зягуру деть? От мысли, что придется идти вместе с ней, стало не по себе. Семен представил, как вытянется у Пашки лицо при одном виде черномазой подружки, а уж если она опять про Зулумбию запоет — вообще позора не обобраться будет. Нет, Зягуру надо с хвоста скинуть.

Семен натянул на себя деловое выражение лица, вошел в комнату и сказал решительно и сухо:

— Зягура, мне по делам смотаться придется. К полуночи вернусь. Ты тут не скучай, ладно?

Зягура доверчиво улыбнулась и кивнула, отчего Семену стало тошно. «Ладно, — решил он. — Я ей в кармане гостинец принесу».

Пашка, несмотря на то, что именинник, на жрачку пожмотился. Выставил на всю честную компанию три двухлитровые бутылки пива «Медовое», буханку хлеба и кастрюлю с сардельками. Голодная братва моментально размела сардельки, и Семену пришлось проявить расторопность, чтобы успеть схватить парочку: одну себе, другую Зягуре. Его сарделька проскочила по пищеводу, как спортсмен-слаломист, и затосковала в желудке от одиночества, только аппетит раздразнила. Вторая же буквально прожигала карман джинсов и дразнила обоняние. Семен долго боролся с

искушением, но голод взял верх над совестью. Он вышел в туалет и там, спрятавшись от чужих глаз, жадно сожрал успевшую остыть сардельку. «Ничего, — подумал он. — Скажу, что ничем не угощали. А завтра чем-нибудь разживусь и накормлю Зягуру от пуза».

Вернулся Семен поздно. Стараясь не шуметь, отпер дверь и на цыпочках прошел в комнату. Может, Зягура уже спит, и тогда врать не придется. Она не спала, сидела в полной темноте на коврике у кровати и при виде Семена радостно завозилась.

— Зяма, ты прости, я сегодня еды достать не смог, — принялся оправдываться он. — Понимаешь, там, где я был…

— О, мой господин! — воскликнула Зягура. — Тебе не надо беспокоиться о пище. Здесь ее полно! Я поела сама и могу накормить тебя!

«О, Боже! — сжался Семен. — Не иначе, у соседке что-нибудь стырила! Ну, теперь старая грымза точно в милицию заявит…»

— Пойдем! — Зягура потянула Семена на кухню. — Это здесь.

Она отодвинула мусорное ведро, и оттуда сыпанули в разные стороны тараканы. Зягура ловко наловила их целую горсть и протянула Семену.

— Очень вкусные насекомые! И глупые, ничего не боятся. Их так много, что надолго хватит! Ешь, мой господин!

— Ты что?! ЭТО ЕЛА?!

— Конечно! Когда я была жабой, я о таком и мечтать не могла! Знаешь, как много надо наловить комаров, чтобы насытиться? А мелкие мошки вообще из одних крыльев состоят, только во рту хрустят.

«О, Боже! Лучше бы она у соседки колбасу украла!»

— Брось эту гадость! — Семен разжал ее кулак, стряхнул на пол насекомых и раздавил тапком. — И пообещай мне не есть тараканов, хорошо?

Утром Семен пошел к ближайшему продуктовому магазину.

— Вам грузчики на один день не требуются?