— Эй! Останови Рейта. Быстро!

Разрываясь между потребностью оставаться как можно ближе к Руне и необходимостью помочь Эю утихомирить Рейта, Шейд заколебался, но, услышав, как Рейт молотит Эйдолона, принял решение и рванул к ним. Он схватил Рейта сзади, пригвоздив его руки к бокам, но только на секунду. Рейт всегда имел преимущество, но вкупе с жаждой крови делался просто невменяемым.

Они покатились по земле, но Рейт был сильным и злым как черт, и судя по тому, как горели красным его глаза и вытянулись клыки, Шейд сомневался, что Рейт соображает, с кем дерется.

Эйдолон придавил Рейта всей своей тяжестью, чтобы удержать, в то время как Шейд воспользовался своим даром, чтобы замедлить сердцебиение и дыхание Рейта, затем проник глубже, отсекая приток адреналина.

— Спокойно, брат. Расслабься, — пробормотал Шейд, оглядываясь через плечо, дабы убедиться, что с Руной все в порядке и никто из приспешников Роуга не собирается неожиданно напасть.

Обуздание Рейта было таким мучительно-медленным и скорее всего тщетным. Как только они отпустят его, он, вероятно, кинется на демонов снова.

— Очень, очень хорошо, — сказал Роуг. — Хотя убийство Рейта сделало бы вашу жизнь намного спокойнее.

— Шейд? — Голос Руны звучал тихо, но твердо, и гордость переполнила сердце Шейда. Он не ощущал ее страха, напротив, ее сила пропитывала воздух. — Прости.

— Все хорошо, лирша.

Роуг фыркнул:

— Ты же исчезаешь. Какое, к черту, «хорошо»?

Глубокий низкий рык заклокотал в горле Руны. Пульс Шейда лихорадочно заколотился в панике.

— Руна, нет!

Она ударила. Двойной удар — ногой по голени и кулаком в лицо. Ударная волна энергии поразила Шейда: она пытается превратиться.

— Ах ты, сучка! — прошипел Роуг и вонзил одно из своих лезвий ей в плечо. Ее крик рассек воздух. — Лезвие из чистого серебра. Ты не сможешь превратиться.

Красная пелена застлала Шейду глаза. Он прыгнул вперед, чтобы вцепиться в горло Роугу. Что-то воткнулось ему в шею. Наверняка дротик, смазанный какой-то дрянью. Шейд так тяжело рухнул на землю, что выбил весь воздух из легких. Охваченный решимостью добраться до Руны, он выдернул дротик из кожи. Гневные возгласы Рейта и Эйдолона сказали ему, что братьев постигла та же участь.

Последнее, что он услышал, прежде чем потерял сознание, был душераздирающий вопль Руны.

Кайнан стоял на пороге квартиры Джем. Его мутило, а голова плохо соображала после полдюжины порций жидкой храбрости, которые он хлопнул перед приходом сюда. До смерти Лори Кай не был любителем, выпить, но в последнее время одиночество все чаще толкало его в одурманивающие алкогольные объятия.

Хотя обычно он не падал в эти объятия до полудня.

Но сегодня утром начал рано, после того как позвонил Эрику и убедился, что армия знает о его работе в подземной больнице. Кай ясно дал понять, что не предаст Эйдолона или больницу, и Эрик, похоже, воспринял это спокойно. Они немного поговорили, поделились друг с другом кое-какими новостями, и эго пробудило в нем ностальгические чувства по прошлому.

Дверь открылась, и перед ним предстала Джем, удивленная и невозможно возбуждающая в черной майке с глубоким вырезом, в котором чуть-чуть виднелся малиновый лифчик. Ее обтягивающая черная мини-юбка была такой короткой, что ему захотелось узнать, такого ли цвета ее трусики, что и лифчик.

— Кайнан. Какой сюрприз!

— Могу я войти?

Джем прищурилась, но отошла в сторону. Ее нежный цитрусовый запах донесся до него, когда он проходил мимо, и его слегка качнуло. Это все алкоголь.

Может, и так, но не от алкоголя его дружок сделал стойку. Кайнан вошел в маленькую гостиную и повернулся к ней.

— Ты собиралась куда-то пойти?

— Пойти? — Джем взглянула на свою одежду. — А, да нет. Никуда особенно я не собиралась. Всего лишь в бакалею. Возбуждающе, правда?

Его плоть дернулась, потому что, да, это выглядело возбуждающе. Проклятие!

Он прокашлялся. Потер затылок. Сглотнул ком, чтобы сказать то, что должен сказать.

— Э-э… послушай, Джем. Думаю, нам надо поговорить.

— Я тоже так считаю.

Она оперлась бедром о спинку дивана из черной кожи, как вся ее мебель. В сущности, все в ее гостиной было либо черным, либо белоснежным; Никаких полутонов.

— Мы могли бы начать с того, почему ты все еще терзаешь себя, — напрямик сказала она. — Лори уже год как умерла.