– Наглеешь! Ты мне никто.

– Взаимно. Дажею в подмётки не годишься, - Ирис презрительно фыркнула. Кажется, она успокоилась или умело это скрывала.
– Закатай губу, колдун: вижу ж по лицу, что возомнил себя спутником. Давай, снимай с двери эти цацки, а то привязь у меня длинная, можешь не успеть.

Рош колебался. По всему видно, что поведение и эмоции оборотницы нестабильны, быть может, произошли некие изменения в разуме. Раньше она была предсказуема, теперь же ставит в тупик. Эти намёки на ревность - и не наигранное презрение. Мысли о будущем, будто и не было решения Конклава… Сходит с ума? Чем её поили? 'Счастьем'? Но у всего есть предельные дозы, лекарство легко становится ядом.

Ирис вновь вплотную приблизилась к нему. Просто стояла и ничего не делала. Она заметно похудела, осунулась…

– Я хочу к дочери, - наконец произнесла оборотница.
– И она, и я - не куски мяса и шкуры.

Колдун решился и, обойдя Ирис, не поворачиваясь к ней спиной, контролируя движения, обрезал привязь. Намотал конец на руку и предупредил оборотницу о последствиях нападения.

Ирис не двинулась с места, лишь типичным женским, давно заученным жестом поправила волосы. Потом устало прикрыла глаза и опустилась на пол. Странно, будто и не жаждала сбежать, выбраться на волю.

– Оружие убери.

Значит, всё прекрасно видела, притворялась. Но и, правда, если рисковать, то до конца.

Рош потянул за верёвку, побуждая оборотницу подняться, однако она не сдвинулась с места, только глаза открыла. Встала сама, через пару минут и направилась к двери. Терпеливо подождала, пока колдун снимет чары, и поплелась за ним, будто старый уставший жить пёс.

Оказавшись в комнате Роша, Ирис встрепенулась, до предела натянула верёвку, пытаясь подобраться к колыбельке дочери. Колдун сжалился и снял с неё ошейник. Оборотница отблагодарила его взглядом и метнулась к Аглае, прижала к себе, ощупывая, осматривая и обнюхивая. Аж дрожала от возбуждения.

Рош представил, что с ней будет через пару месяцев. Действительно ли забудет, утешится инстинктами? Или поведёт себя как женщина? Дочь, несомненно, она любила, беззаветно и преданно.

Видя, что Ирис улеглась на полу, прижимая Аглаю к груди, колдун решил, что и ему пора набоковую. Час поздний, завтра предстоит много дел… Безусловно, спать в одной комнате с оборотнем - не лучшая идея, но до этого бог берёг, не в первый раз.

Зевнув и вспомнив приятные события прошедшего вечера, Рош наложил чары на дверь и завалился спать.

Проснулся он требовательного стука в дверь. Он разбудил и Ирис, сонно переводившую взгляд с него на дёргающуюся ручку. Зевнув, она уложила дочку в колыбель и недовольно прошипела: 'Они её разбудят, а мне укачивать!'.

Раз - и весь сон рукой сняло, Ирис уже стояла у постели колдуна. Напряжённая, готовая отразить любую атаку.

Рош встал и впустил настойчивого посетителя. Тот опешил, застав в комнате оборотницу, попятился, гадая, стоит ли вступить в бой.

– Что она здесь делает, господин Белковец?
– наконец выпалил чародей. Колдун смутно помнил, что где-то его видел. Но не из его Палаты, это точно.

– Спит. Ближе к делу.

– Всю ночь спала?

– Всю. А в чём, собственно, дело?

– Стратарх Железняк убит!

В комнате повисло тяжёлое молчание. Прервало его, как ни странно, высказывание Ирис. Она со злорадством процедила:

– Сдох-таки, ублюдок! Надеюсь, долго мучился.

Взгляды обоих магов мгновенно обратились к ней. Оборотница ответила тем же, а потом занялась дочерью, игнорируя присутствие чужака. Но Рош видел, что это игра: стоит чародею приблизиться, сделать неосторожное движение - и расплата последует незамедлительно.

– Сейчас я выйду. Подождите, пожалуйста, в коридоре.

Торопливо одеваясь, колдун не выпускал из виду Ирис. Потом осторожно, боком, добрался до своей сумки и вытащил флакончик со 'Счастьем'.

– Опять эта водичка? Не трудись! И спиной смело поворачивайся. Другим не советую, а тебе можно. Если, конечно, не вздумаешь напасть.

– С чего такое доверие? Ты что-то замышляешь?

– Только выжить, - улыбнулась Ирис и отвернулась от протянутой кружки.
– Пить это не стану.

Но всё же выпила: колдун заставил.

В коридоре Роша дожидался чародей, посвятивший его в подробности взбудоражившему весь Конклав происшествию.

Стратарха Железняка хватились, когда он не появился в Академии. Подождали часик, думая, что он опаздывает, но нет, маг так и не появился. А ведь он был приверженцем строгой дисциплины, рано вставал и рано ложился. Один из преподавателей направился к нему домой, долго стучал в дверь, но ему никто не открыл.

Соседи божились, что маг из дома не выходил. Об этом же свидетельствовали и не забранная почта, и кувшин молока не пороге.