– Послушай, Торнье, разве ты не понимаешь, что театр умер? Искусства больше нет. Нет ни кино, не телевидения - один только этот "маэстро" и остался.
– Он стукнул по металлическому корпусу машины.

– Тогда я найду что-нибудь другое, - не сдавался Торнье.
– Может, хоть на полставки... Понял, ты, жрец машинного бога!

– Ха!

– Я думаю, и ты хочешь, чтобы я послал к черту эту работу, Ричард.

– Да, если ты найдешь потом что-нибудь стоящее, Райен Торнье, звезда минувших лет, мученик с мусорным ведром! Ха! Ты меня уморишь. Ты ведь снова займешься тем же самым. Ты же не уйдешь со сцены, даже если тебе позволят лишь подметать ее.

– Тебе этого не понять, - сухо возразил Торнье. Рик посмотрел на него, покачал головой.

– Я не знаю, Торнье, - сказал он мягко, - но, возможно, я тебя и понимаю. Ты актер и всю жизнь ты играл свои роли. Ты жил ими, и я думаю, тебе не под силу изменить себя. Но ты можешь устроиться где-нибудь кем угодно и играть для себя роли, какие ты хочешь.

– Мир выбрал мне роль, и я ее играю, - ответил Торнье. Рик Томас шлепнул себя по лбу.

– Сдаюсь, - застонал он.
– Посмотри на себя. Идол целого поколения с метлой в руке. Может, лет восемь назад это и имело смысл, по крайней мере, для тебя. Известный актер отклоняет предложение участвовать в автодраме и становится портье. Верность традициям, актерскому братству и тому подобное. Произвело пару дешевых сенсаций и дало возможность передвижному балагану прокоптить еще немного. Но постепенно публике надоело тебя оплакивать, и она тебя просто забыла!

Тяжело дыша, Торнье стоял перед ним и смотрел в упор.

– Что бы ты стал делать, - процедил он сквозь зубы, - если бы вдруг начали продавать маленький черный ящик, который можно было бы приделать вон туда, - он указал на пустое место над широким пультом "маэстро", - и который мог бы ремонтировать, обслуживать и налаживать эту штуку? Словом, делать все, чем сейчас занимаешься ты? Допустим, специалисты по электронике стали бы больше не нужны?

Ричард Томас поразмыслил, потом ухмыльнулся.
– Ну, тогда бы я научился устанавливать эти маленькие черные ящики.

– Не очень-то смешно, Ричард.

– Да уж, пожалуй.

– Ты... ты не художник.
– С красным от злости лицом Торнье принялся быстрыми движениями подметать пол операторской.

Где-то внизу хлопнула дверь. Торнье отставил щетку и подошел к окну. По главному проходу приближались быстрые энергичные шаги.

– Наш друг Империо, - пробормотал техник в взглянул на настенные часы.
– Или часы спешат на две минуты, или сегодня день, когда он по утрам купается.

Торнье едко улыбнулся, провожая взглядом переваливающуюся фигуру директора. Когда тот скрылся за поворотом, он взял щетку и продолжил уборку.

– Я не понимаю, почему ты не подыщешь место театрального агента, произнес Рик, отвернувшись к аппаратуре.
– Хороший агент - тоже актер, Торнье, только темперамента ему нужно поменьше. Если посмотреть под таким углом, то на хороших актеров должен быть большой спрос. Политики, специалисты по рекламе, даже генералы - многие из них давно бы пошли по миру, не имей они актерского таланта, это уж точно.

– Нет! Я, конечно, актер, но не настолько.
– Он оставил работу и внимательно наблюдал, как Рик настраивает "маэстро". Потом медленно покачал головой.
– Твоя-то совесть может быть чиста, Ричард, - в конце концов произнес он.

Техник испуганно уронил отвертку и поднял голову.

– Моя совесть?
– удивился он. Почему, черт возьми, она должна быть не чиста?

– Не заводись. Напрасно ты беспокоишься обо мне. Ты не виноват, что твоя профессия извратила великое искусство. Рик ошеломленно смотрел на него.

– Ты думаешь, что я...
– Он замолчал, но про себя высказал все, что думал.

Внезапно Торнье прижал палец к губам.

– Тс-с-с.
– Взгляд его был направлен куда-то вглубь театра.

– Там, на лестнице, был Д'Уччия, - начал Рик.
– А что..?

– Тс-с-с.

Они прислушались. Торнье ехидно улыбался. Рик посмотрел на него и наморщил лоб.

– Ты что?

– Тс-с-с.

И тут раздался тихий вскрик, а за ним - страшный грохот, даже стекла в операторской задрожали. Затем донесся поток отборных проклятий.

– Это Д'Уччия, - сказал Рик.
– Что же там случилось? Ругательства становились все громче и вскоре превратились в рев.

– Хм, - заметил Рик, - должно быть, он крепко ушибся.

– Нет, он просто нашел мое заявление об уходе, вот и все. Видишь? Я же сказал тебе, что обставлю это наилучшим образом.

– Не может быть, чтобы его так взволновало твое заявление, озадаченно заметил Рик.

В конце коридора появился Д'Уччия. После нескольких шагов он остановился, широко расставив ноги и прижав руку к ушибленной пояснице. В другой руке он держал позолоченную герань.

– Где этот позолотчик?
– заорал он.
– Выходите, вы, ходячий анекдот!

Торнье спокойно высунул голову из окна операторской и, подняв брови, посмотрел вниз на директора.