Когда ему сообщили «приятную» новость — эту миссию взял на себя Марк Стэнтон, — Энтони с трудом сдержался.

— Видела бы ты его довольную физиономию! — кипятился он, пересказывая неприятный разговор Лине. — Думаю, им руководили не столько производственные, сколько личные мотивы.

Они сидели за ужином в уютном итальянском ресторанчике, который считали теперь «своим», и пили кьянти.

— Ты серьезно?

Энтони пожал плечами.

— Абсолютно! Он наверняка знает, что мы с тобой встречаемся. Думаешь, он забыл тот вечер? Да он никогда нас не простит. Видела бы ты, как он смотрел на меня! — Он поморщился. — На редкость отвратный тип! И, кажется, мстительный… Знаешь, по-моему, у него крыша не в порядке.

— А по-моему, ты сам себя накручиваешь! — возразила Лина, но душа тревожно заныла при мысли, что в словах Энтони есть доля правды.

Между тем Лина ощущала враждебное отношение и к себе. Мэри Карбайд еще до появления Энтони ее не жаловала, а теперь стала откровенно агрессивной. Впрочем, в уме ей не откажешь! На людях старшая медсестра никогда не обнаруживала своих истинных чувств к Лине — напротив, была сама вежливость и предупредительность, но стоило им остаться наедине…

Лина не знала, как с этим справиться. Жаловаться начальству? А что, если ей не поверят? Ведь доказательств у нее нет. Только ее слово против слова Мэри. И вообще, это так унизительно — врачу-женщине жаловаться на медсестру, тем более что ни у одного из врачей-мужчин претензий к Мэри Карбайд нет. Но делать что-то надо: в конце концов это мешает нормальной работе! Вся больница — во всяком случае, женская часть персонала, — с упоением следила за развитием событий.

Лина поделилась своими тревогами с Энтони, но он отмахнулся — так же, как и она, когда он жаловался ей на Марка.

— Тебе осталось проработать тут всего четыре месяца, — резонно заметил Энтони. — Потерпи. Да и что она может тебе сделать? Ну разве что потреплет нервы.

Лина пока не решила, где будет отрабатывать очередную практику для сдачи экзамена на врача широкого профиля. Она собиралась обсудить это с Энтони… Он сумел-таки заронить в ее душу сомнение, и она подумывала, не взяться ли всерьез за хирургию.

Как-то раз Энтони задержался на вызове допоздна, вернее до утра — в ту ночь он вообще не ложился. Вернулся в пять часов, усталый, с темными полукружьями под глазами.

Лина сразу проснулась и распахнула объятия. Энтони, сев рядом, поцеловал ее и подавил зевок.

— Ну спасибо! — притворно возмутилась она. — Быстро же я тебе наскучила!

Вместо ответа Энтони поцеловал ее так, что больше сомнений относительно свежести его чувств у Лины не осталось.

— Иди ко мне! — жарким шепотом позвала она.

Энтони грустно покачал головой.

— Не могу. Через десять минут я должен снова быть в операционной.

— Черт!

Он многозначительно улыбнулся, но Лина видела, до какой степени он вымотан.

— Ничего! Сегодня пораньше поужинаем, вернемся сюда и придумаем, чем бы нам с тобой заняться, — скороговоркой закончил Энтони.

Лина состроила гримаску.

— Сегодня ничего не выйдет.

— Как это — не выйдет?

— Между прочим, я тоже работаю.

Энтони в сердцах выругался и тяжко вздохнул.

— Извини, забыл. — Помолчав, он добавил с хитрой улыбкой: — Я тут подумал, почему до сих пор никто не провел исследование уровня рождаемости в семьях, где оба супруга врачи. Полагаю, он значительно ниже, чем у всего прочего населения.

— Почему? — удивилась Лина.

— Какая ты все-таки у меня недогадливая! — поддразнил ее Энтони. — Да потому что у них не остается времени на занятия сексом. — Словно в подтверждение его словам зазвонил телефон. — Ну вот, пожалуйста! Вызывают в операционную. Пока, радость моя. Надеюсь, ты уделишь мне часок-другой?

Среди всей этой круговерти иной раз выпадали свободные дни. И Энтони взбрело в голову, что им следует познакомиться с родителями друг друга. Поначалу Лина встретила его затею в штыки.

— А это еще зачем?

— Как зачем? Не упрямься, Лина. Просто так делают, когда люди любят друг друга.

— Люди? Какие еще люди? — пыталась отшутиться она, но Энтони был неумолим.

Как-то вечером они приехали в поселок, где прошло ее детство, и, идя с Энтони под руку знакомой пыльной мостовой, Лина искоса бросала на него взгляды, пытаясь угадать его мнение и боясь услышать саркастические реплики.

Но все ее опасения оказались напрасными.

Энтони совершенно покорил миссис Нэвилл своими манерами. В честь визита Энтони в доме открыли лучшую комнату, которой обычно не пользовались. В ней царил музейный порядок и одуряюще пахло мебельной полиролью.

К превеликому удовольствию хозяйки, Энтони уплел целую тарелку сандвичей с яйцом и кресс-салатом, а потом воздал должное домашнему кексу с цукатами. Поначалу беседа не клеилась, но после прихода Молли, которая явилась поглазеть на знатного дружка своей сестры Лины, дело пошло на лад. Молли прихватила с собой двух сынишек-погодков — и все только и успевали утирать им носы и вызволять из их ручонок фарфоровые безделушки.