Шрифт:
– Дурман-трава скрыла тебя от них.
– Где моя жена? – спросил вдруг Артур.
Никто не ответил ему.
В крепости друиды отвели Артура в баню и тщательно омыли его.
– Вот твой наряд. – Мерддин положил перед ним одежду, богато расшитую цветочными узорами. – А это ты наденешь на голову.
Мерддин указал на тонкий золотой обруч, украшенный золотыми же листьями и фигуркой стоящего на задних лапах медведя.
Когда он вновь появился во дворе, ему подвели белого коня. Артур легко вспрыгнул в седло. Пламя костров сияло вокруг его головы, отражаясь в золотом сплетении искусственных листьев.
– Люди! – необычайно громким голосом провозгласил Мерддин. – Вот ваш государь! Артур! Человек-Медведь! Пойте же ему песню славы!
Артур тронул коня, толпа послушно расступалась перед ним. Всем казалось, что на огромной белой лошади скакал необычайной красоты великан, от которого во все стороны исходила неодолимая сила. Дурман-трава делала своё дело. Люди восторженно ревели, тут и там слышались певучие стихи, смех, по многим лицам струились слёзы счастья.
Артур отъезжал всё дальше и дальше от крепости, а людей не становилось меньше. Создавалось впечатление, что вокруг колыхалось целое людское море. Пылали костры, стучали бубны…
Внезапно он увидел перед собой Маэля.
– Маэль! – воскликнул Артур.
– Государь! – вдохновенно выкрикнул юноша и упал перед белой лошадью на колени.
– Маэль, куда ты пропал? Почему я не вижу тебя давно?
Шагавший рядом друид легонько пошлёпал Артура по колену:
– Не останавливайся, господин, сейчас не время для разговоров. Тебе надо объехать всех собравшихся…
Артур двинулся дальше.
Маэль улыбался. Он был по-настоящему счастлив.
«Теперь в Британии есть правитель!»
Он повернулся и пошёл к воротам Круглого Стола. Он уже давно не появлялся здесь, считая себя преступником. Но сегодня, в Священную Ночь Духов, он хотел быть рядом с близкими ему людьми. Он не желал думать о том, что случилось на скале возле Дома Мерддина. Он шагал, уверенный в себе, и гнал прочь мысль о Гвиневере.
А она стояла на крыльце и со смешанными чувствами наблюдала за праздником. От неё не укрылось, что Мерддин осенил крестным знамением Артура во время ритуала с котлом.
«Он приведёт Артура к Христу, – сказала она себе. – Так и должно быть. Не могу же я сгинуть в тёмном мире язычников. Я не святая и не готова принести себя в жертву».
Внезапно она увидела Маэля в воротах крепости, и сердце её бешено заколотилось. Он тоже сразу заметил её и, открыто улыбаясь, направился к ней.
– Госпожа, я счастлив приветствовать тебя.
– Маэль…
– Я должен был увидеть всех в эту священную ночь. Мне хочется обнять друзей. Хочется услышать братские слова. И я, конечно, надеюсь услышать голоса Духов. Возможно, они подскажут мне, как жить дальше… Ты уже глотнула магического напитка?
– Нет. – Она решительно покачала головой.
– Тогда пойдём к котлу. Я уберегу тебя от давки. Не бойся.
– После того дня я ничего не боюсь, – неуверенно улыбнулась она.
Он протянул ей руку и, расталкивая неистово плясавших вокруг людей, повёл Гвиневеру к котлу, где всё ещё стоял Мерддин.
– Здравствуй, Маэль, – кивнул ему друид.
– Дай мне выпить… И побольше…
Мерддин протянул ему полный ковш.
Юноша жадно сделал несколько глотков и повернулся к Гвиневере.
– Теперь пей ты, госпожа.
Она с некоторым испугом взглянула на Мерддина.
– Стоит ли? – спросила она, стараясь перекричать общий шум.
– Ты живёшь среди своего народа, – ответил друид.
Она глотнула раз, другой, третий. Поморщилась. И тут же качнулась, ощутив мягкий, но властный толчок в голову.
– Ох…
Маэль с удовольствием подхватил её под руки и повёл к дому. Мерддин внимательно смотрел на них, нахмурив седые брови.
– Маэль! – крикнул Мерддин вслед воину. – Будь бдителен!
Юноша чуть повернул голову и кивнул. Его взгляд помутнел. Поддерживая Гвиневеру, которая, казалось, едва держалась на ногах, он медленно двинулся дальше. На крыльце Маэль остановился.
– Любовь моя… – прошептал он.
– Любовь… – жарко выдохнула Гвиневера и внезапно отшатнулась от него. В её глазах застыли ужас и боль. – Нет! Нет! Нет!
Она увидела, как по лицу Маэля медленно потекла кровь, наполняя глазницы как пустые чаши. Из его груди потянулся зелёный вьюн, усыпанный нежными клейкими листочками. За первым стеблем наружу вырвался второй, потом третий. Поначалу они извивались, сворачивались и разворачивались змеиными кольцами, будто не зная, как себя вести. Затем они застыли. Гвиневера видела, как зелёные стебли становились крепче, приобретали упругость, понемногу выпрямлялись, превращаясь в ровные прутья, а Маэль не обращал на них внимания. Он стоял неподвижно, голова продолжала истекать кровью, а кровь ровно, как если бы Маэль лежал на спине, стояла в глазницах, лишь изредка разбегаясь кругами, будто по поверхности большого водоёма. И Гвиневера не могла понять, как такое могло происходить.