Упал кто-то рядом, или нет - смотреть некогда. Все, чем мы им сейчас помочь можем, это быстрее фрицев перебить, чтоб бой кончился. Стена уже рядом, гранату в окно! Первый пригнулся, спину мне подставляя ступенькой. Я к окну вторым, значит иду первым, успеваю до того еще осколок кирпича перед собой швырнуть. Хитрость сталинградская, проверенная - кто внутри, непременно за гранату примет, ляжет, вместо того чтобы вход на мушке держать. Ну а я уже там. Трое фрицев удачно, рядом - одной очередью всех, начиная снизу-слева, помня об уводе ствола. Крутнулся, с того места уходя, еще одного в упор. И наши уже рядом. Вот завертелось!

Что плохо у ППС, штыка нет, и приклад складной, таким не ударишь. Хотя машинка очень легкая и верткая. Но фрицам еще хуже, у них хоть и винтовки, но не развернешься тут с ними, тесно, даже если успел кто штык примкнуть. Тут саперной лопаткой работать сподручнее. Только не зевай, и помни, что если даже фриц с МП возникнет, ему тоже поливать от живота веером нельзя, своих положит. Вовремя переключайся, лопатка-автомат, ну а если фриц упал, сапогом ему по голове.

Вот, сцуко, фриц в проходе, штыком мне в живот, еле успел лопатку подставить, отбить! И не достать мне до него - а если так, сапогом в колено! Ага, скособочился, я вот мимо твоего ствола, и лопаткой по шее, кровь брызнула, готов!

Наконец фрицы закончились, те кто еще на ногах. А у тебя внутри все как перетянуто, аж трясет, стопку бы сейчас хлобыстнуть. Но нельзя - а вдруг какой фриц лишь притворяется, и тебя сейчас в спину, проходили мы это уже? Потому быстро проверяем лежащих, наших наружу, к санинструктору, фрицам контроль штыком. Увидев такое, двое фрицев быстро и смирно поднялись с поднятыми руками. Еще один оказался оглушенным, его отчего-то не стали добивать, вытащили тоже.

Наших погибло четверо. И еще двое, когда брали село. Подошедший поп велел похоронить их рядом с церковью, на освященной земле - и сам прочел над ними молитву. Комсомольцы ведь были - а это неважно, раз за святое дело, бог рассудит, он справедлив. Фрицев же только из церкви вытащили больше тридцати трупов, и еще на колокольне было шесть. Их просто сбросили в овраг, как падаль.

Комбат связывался по рации со штабом, доложить, получить новую задачу, и дальше вперед. Ну а нам - чуть отдохнуть, привести себя в порядок, и марш! Вот только что с пленными делать?

– Зачем храм божий осквернили?
– спросил наш ротный у фрицев, боязливо жавшихся друг к другу. По-русски - но те, кажется, поняли. Двое залопотали что-то по своему, а третий, наконец оклемавшийся, унтер, судя по знакам различия, зло выкрикнул в ответ, что-то вроде "комм тойфель"!

– Тойфель?
– переспросил ротный - значит верно говорят, что вы черту служите. Не пропаганда.

И выстрелил немцу в живот.

На шум выглянул комбат. Ему доложили - фриц застрелен при попытке нападения. Хотя вообще-то разбирательства не последовало бы и так. Военная прокуратура смотрит больше за тем, чтобы не смели мародерничать и насильничать своих гражданских, вот с этим действительно строго. А фриц, может у него за пазухой был ствол или нож, откуда мы знали? Опять же, как я сказал, обычно если у фрицев находим фотографии со зверствами, то таких сразу в расход, и всем на фронте это известно, включая особистов.

Так что сразу после боя, можно. После, уже нет. Неделю назад, красноармейца Митяева из третьего взвода в штрафную роту отправили, за то что он фрица пленного в тыл не довел. Он перед тем письмо получил, что вся семья его в оккупации погибла, Говорит, напасть пытался, тащ командир - а на тело глянули, сразу видно, пуля в затылок, вблизи и сверху вниз, на коленях значит, фриц стоял. Так ротный ему при комбате и других - дурак ты, в грудь надо было, тебе бы поверили, а так, извини.

А тут, дело ясное. Никто и слова не скажет.

В заповедных и дремучих, новолисинских лесах. Всяка нечисть ходит тучей, в бедных фрицах сеет страх. Лес тут действительно, как тайга, густой. Ну а лесная нечисть, это мы. Искореняем фрицев как вид живности. И не просто так, а чтоб на психику давило.