— Два Таппока…

— Когда лорд Коппер узнает…

— Лорд Коппер никогда не узнает… И спасет нас то, что мы не указали, какого именно Таппока будем чествовать в четверг.

И он ткнул пальцем в приглашение, которое в воскресные дни появилось на письменных столах всех заведующих редакциями:

— Мы чуть не поссорились с секретарем по внешним сношениям. Я доказывал, что имя почетного гостя нужно дать полностью. Слава Богу, он не уступил.

— Да уж…

— Да.

— Солтер, здесь необходим личный контакт. Мы должны подписать договор с обоими Таппоками, йодного из них нужно привезти на банкет в четверг. А для этого, Солтер, вам придется съездить в деревню и встретиться с первым Таппоком. Я возьму на себя второго.

— В деревню?

— Да, сегодня же.

— Но я не могу сегодня!

— Значит, завтра.

— Вы считаете, это в самом деле необходимо?

— В противном случае нам придется рассказать лорду Копперу правду.

Мистер Солтер содрогнулся.

— А может, будет лучше, — сказал он, — если в деревню поедете вы?

— Нет, я встречусь с Таппоком-писателем и подсуну ему контракт.

— Чтобы он уехал подальше…

— Или приехал на банкет. А вы предложите своему любые разумные условия — чтобы только молчал.

— Любые разумные условия.

— Уолтер, старина, что с вами?

— Ничего. Просто… я не люблю путешествий.

Он выпил крепкого чая и, собравшись с духом, позвонил советнику по иностранным делам, чтобы узнать, как добраться до Таппок-магна.

Когда в 1914 году началась война, дядя Родерик призвал родственников помочь фронту.

— Возраст не позволяет нам служить в действующей армии, но мы должны сделать все, что в наших силах. Надо сократить расходы.

— Почему? — спросила тетя Энн.

— Во имя национальных интересов и патриотизма.

— Но если мы станем жить плохо, немцам от этого будет только лучше. Именно этого они и хотят.

— Нужно все отдавать фронту, — сказала мать Уильяма.

Споры продолжались несколько дней, потому что каждая из предлагаемых мер экономии больно задевала кого-нибудь из членов семьи. В конце концов было решено пожертвовать телефоном, и тетя Энн потом с горечью вспоминала, как «мой племянник Родерик выиграл войну, отрезав меня от немногих оставшихся в живых друзей». С тех пор телефонную связь не восстанавливали. Старомодный ящик красного дерева по-прежнему стоял внизу под лестницей, пыльный и молчаливый, и телеграммы, приходившие в деревню вечером, доставлялись на следующий день с утренней почтой. Вот почему Уильям обнаружил телеграмму мистера Солтера возле своей тарелки, только когда спустился к завтраку.

За столом сидели его мать, Присцилла и трое дядьев. Сидели просто так, как это у них было принято после еды, не делая ровно ничего. Впрочем, Присцилла била ос, слетавшихся на мед в ее тарелке.

— Тебе телеграмма, — сказала мать. — Мы как раз думали: распечатать ее самим или отнести тебе наверх?

Уильям прочел:

Все прочитали телеграмму по очереди.

Миссис Таппок сказала:

— Кто такой мистер Солтер и какое у него может быть к нам срочное дело?

Дядя Родерик сказал:

— Ты должен отменить этот приезд. Дай ему телеграмму.

Дядя Теодор сказал:

— Я когда-то знал человека по имени Солтер, но это, наверное, не он.

Присцилла сказала:

— Насколько я понимаю, он собирается приехать сегодня. Телеграмма послана вчера.

— Это редактор международного отдела «Свиста», — объяснил Уильям, — я вам о нем говорил. Это он послал меня за границу.

— Самонадеянный тип, раз набивается в гости. Кстати, Родерик прав. Нам некуда его поместить.

— Можно отправить Присциллу переночевать к Колдикотам.

— Мне это нравится! — сказала Присцилла. — Почему бы не отправить Уильяма? Это же его друг.

Но это было нелогично.

— Да, — сказала миссис Таппок. — Присцилла может переночевать у Колдикотов.

— Завтра утром, — сказала Присцилла, — я должна быть на охоте совсем в другом месте. Я не могу требовать от леди Колдикот, чтобы меня в восемь утра отвезли за тридцать миль от ее дома.