Могла ли жена узнать о Стэйси? — снова спросил себя Гай. Сердце защемило, и он вдруг подумал, а что, если сама Стэйси разыскала Рамону и сказала? Но зачем? Он с ней расплатился сполна. Он отправил в Лондон партию весьма неплохого вина, оно поддержит бизнес Стэйси в самом начале.

Гай уперся руками в стол. Ему стало трудно дышать, он хватал ртом воздух. Идиот. Какой идиот! Вместо того чтобы разобраться в отношениях с женой, с женщиной, кроме которой никого и никогда не любил по-настоящему, он купился на легкое удовлетворение плоти — спал с той, которая похожа на жену!

Позвонить Стэйси? Ну конечно, давай звони! — насмешливо подзуживал себя Гай.

Телефонный звонок ударил по нервам, он дернулся, выпрямился и схватил трубку.

— Уильям! — воскликнул он. — Это ты!

— Да, это я. Здравствуй. Объясни мне, чему ты обязан своей преждевременной славе?

— Ты тоже читал газету?

— Мне присылают ее из Штатов. Ты ведь знаешь, я гурман по части напитков. Так что все это значит, Гай?

— Если бы я знал, — со стоном выдохнул он. — Я никогда не занимался текилой!

— Но… как пишут, она вот-вот появится на прилавках. Ее угрожают изъять из продажи тотчас. Как подделку. Похоже, тот, кто стоит за этим, знает гораздо больше тебя.

— Еще бы. Если он сам все это сотворил, как тут не знать. Я потому и не хотел заниматься текилой, что слишком много подделок. Агава растет медленно. Сырья не хватает.

— Я читал, что в провинциях Халиско и Наярит заложили множество новых плантаций, — заметил Уильям.

— Да, но пройдет лет десять, пока агава дозреет. А то, из чего ее гонят сейчас, — большей частью мусор. Вкладываться в нее дорого — уже сейчас цены на голубую агаву подскочили в двадцать раз. Ее крадут с полей. На одной охране разоришься. Я все это объяснял Рамоне, когда она предлагала войти в этот бизнес, но, видимо…

— Стоп! — прервал его Уильям. — Ты, похоже, совсем плох. Неужели ты думаешь, что это дело рук Рамоны?

— Послушай, но…

— Я всегда поражался тупости мужчин. Похоже, когда они в возбуждении, у них отказывает какая-то часть мозга. Причем в возбуждении любого свойства, — заметил Уильям с ехидцей. — Нет, друг мой, ищи получше, откуда дует ветер. Напротив, я полагаю, когда Рамона прочтет это, она сократит срок твоей ссылки. Помнишь, я говорил тебе, женщине нужно сильное потрясение, когда на нее наваливается кризис в середине жизни?

— Вот и накаркал! — злобно бросил Гай.

— Накаркать, как ты выражаешься, можно только то, что тебя и без того ждет. Карканье приближает печальное событие, не более того.

— Но если ты, умник, считаешь, что это не Рамона, тогда кто?

— Спроси себя, кто больше всех на свете тебя не любит? Я могу сказать тебе одно: убивают физически или морально только из-за денег. Поэтому ищи того, кто заработает, причем крупно, если твой бизнес станет покойником. Ищи за этим чье-то жестокое сердце и очень изощренный ум.

Рамона давно опустила револьвер и изучала лицо Рика. Ну что ж, мужчины тоже становятся исполнителями чужой воли, полагая при этом, что исполняют свою собственную.

— Твоя сестра на самом деле похожа на меня? — спросила Рамона, как будто из всего, что рассказал Рик под дулом револьвера, это самое главное.

Внезапно Рик улыбнулся, выражение его глаз переменилось, они заблестели.

— Очень. Только…

— Только она моложе меня, ты это хочешь сказать?

Он покачал головой.

— Не в этом дело.

— А в чем же? — разгоревшееся не ко времени любопытство подзуживало Рамону. Она сама не понимала, зачем ей это знать.

— Она… по-другому относится к мужчинам. — Рик смело посмотрел Рамоне в лицо.

Она прищурилась.

— А они достойны другого отношения?

— Рамона, ты… ты мне нравишься… — начал Рик. — Мы могли бы с тобой… поладить.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, потом передумала и неожиданно расхохоталась.

— Малыш, о чем ты?

Поладить! Да он почти ровесник ее сына. Рамона перестала смеяться, но улыбка осталась на ее лице. Конечно, двадцать с небольшим — наивысшая точка гиперсексуальности мужчины. Интересно, он сам-то знает об этом? Или только чувствует?

Она вспомнила, каким потрясением для нее стало открытие, когда в Патрике начал просыпаться мужчина. Это произошло очень рано, мальчику исполнилось всего тринадцать. Она заметила перемены по его простыне и в ужасе позвонила Гаю, попросила поскорее приехать домой, им надо поговорить о кое-чем важном.