Мара хотела было сказать ему, что единственное, чего ей хочется, — это знать правду, но поняла, что расспрашивать Тоупа бесполезно. Она закрыла глаза и позже, с трудом проглотив две желтые таблетки, уснула вновь.

В тот день врачи разрешили впустить к Маре одного посетителя. Неудивительно, что им стал именно мистер Сэм. Он стоял возле кровати своей лучшей артистки, и морщины на его лице были еще более заметны, чем обычно. Глядя ему в глаза, Мара поняла, что ее травмы и в самом деле очень серьезны.

— Зато ты, Мара, все-таки побила рекорд Лилиан Лейцель, — сказал мистер Сэм.

Мара почувствовала нечто похожее на шок. А ведь она забыла об этом… и о Джоко тоже забыла. Ей казалось, что еще мгновение — и она умрет от горя, а потому она быстро спросила:

— Сколько раз?

— Двести сорок два.

Мара закрыла глаза. По щеке ее стекла непрошеная слеза, и мистер Сэм нагнулся, чтобы ее вытереть. Это был столь необычный для него жест, что Мара вновь открыла глаза.

— Как Викки? — спросила она.

— Прекрасно, уверяю тебя. Кланки перевезла ее в гостиницу, чтобы их оставили в покое журналисты.

Мара понимающе кивнула:

— Я не хочу, чтобы она видела меня в гипсе и всю перебинтованную. Вам сказали, что у меня сломаны рука и нога?

— Да, я знаю. Но не беспокойся ни о чем. Главное, чтобы ты скорее поправлялась.

— А Джоко… его?..

— Мы обо всем позаботились. Я связался с его семьей в Англии, и они попросили разрешения перевезти тело на родину и похоронить в фамильном склепе.

— Как странно! Совсем как Джейма. Их обоих признали родственники лишь после смерти, — горько прошептала она.

— Ты не должна ни в чем себя винить, девочка моя. Джоко был болен. Он знал, что ему недолго осталось жить. Мне кажется, он убил себя, потому что боялся боли.

— Он был болен?!

— Да, Мара. У него был рак.

— Рак? Что вы такое говорите?

— Рак позвоночника. Неизлечимая болезнь. И в последнее время он чувствовал себя все хуже и хуже.

— Но он мне ничего не говорил…

— Он был слишком горд, ты же знаешь. Я сам узнал об этом случайно. — Он вновь склонился над ней и взял за руку. — Послушай, ты пережила ужасное потрясение. Не добавляй к своим мукам еще и чувство вины. Он все равно бы это сделал, он, видно, специально купил тот пистолет. История с акциями только подтолкнула его…

Мара никак не могла в это поверить, и все же, похоже, мистер Сэм прав. Как же она раньше об этом не подумала? Ей вспоминалось, как Джоко исхудал и постарел за последние месяцы. Значит, он покончил с собой, потому что боялся боли?

— О плате за лечение не беспокойся, — говорил мистер Сэм. — Цирк возьмет все на себя. В конце концов, я виноват, что…

— Я взрослая женщина, — перебила она его. — Я накупила много-много акций, потому что пожадничала. И вы здесь ни при чем и не должны себя винить.

— А ты не должна себя винить в том, что втравила в это дело Джоко. Он и без тебя обожал азартные игры.

Мара понимала, что он прав. Но почему она все равно чувствует себя так, точно убила лучшего друга? Она закрыла глаза, делая вид, что засыпает, и мистер Сэм ушел.

А вечером пришла Кланки. Она взяла Мару за руку и старалась говорить очень спокойно, но по ее красным глазам Мара поняла, что подруга плакала.

— Я уже давно пришла, но мистер Сэм хотел с тобой поговорить, а они сказали, что к тебе может войти только один человек. За Викки присматривает старшая дочка Мартини. От всех тебе привет. Там, в холле, очень много народу, но доктор не разрешает их впустить.

Она оглядела комнату, заставленную букетами цветов:

— Я буду приходить каждый день, рассказывать тебе о Викки.

— А я постараюсь как можно скорее вернуться к работе. Бланши я, наверное, еще долго не смогу делать, но надеюсь придумать какой-нибудь номер на арене.

Кланки кивнула и принялась рассказывать Маре о том, сколько у Викки появилось новых друзей среди гостиничного персонала.

Как только Кланки ушла, сестра внесла еще два букета цветов.

— Боюсь, в вашей палате скоро совсем не останется места, — весело сказала она. — Вот, держите, — она протянула Маре пачку открыток. — Там к вам рвется огромное количество гостей, но доктор Тоуп непреклонен: только родственники и самые близкие друзья. А еще он просто на ушах стоит от журналистов! Вы уже прочли открытки?