Через несколько лет, когда Майкл закончит школу, мистер Сэм возьмет его к себе и начнет обучать семейному бизнесу. Ведь рано или поздно цирк должен достаться сынишке. Пока же цирк отнимал у мистера Сэма абсолютно все время и все силы — даже зимой, в период межсезонья. И именно его заслуга в том, что второсортная бродячая труппа — а так и обстояло дело при его отце — превратилась в процветающий цирк, один из лучших в стране. Или, выражаясь на цирковом жаргоне, он вывел Брадфорд-цирк «из высокой травы в низкую».

Мистер Сэм частенько сравнивал про себя цирк с одним из экзотических растений, которые жена выращивала у них в саду. Чтобы оно пышно цвело, за ним нужно постоянно тщательно и заботливо ухаживать — поливать его, удобрять, подрезать.

Годы войны были адом. Не хватало молодых сильных мужчин, столь необходимых для работы в цирке. Теперь дела обстояли гораздо лучше, и все равно цирк — это была его постоянная головная боль.

Он всячески старался переманить к себе лучших артистов, особенно из знаменитого шоу «Барнум энд Бэйли» — предлагал им большое жалованье, вежливое обращение, вкусное питание и творческую свободу.

Каким счастьем было для него заполучить Лео Муэллера, когда тот разругался с «Барнум энд Бэйли»! Он устроил все так, чтобы у Лео не было больше причин менять работу.

И если эта знойная девица приглянулась Лео, то выгонять ее нельзя ни в коем случае. Может, просто перевести ее из кордебалета, где ее так невзлюбили, на какую-нибудь другую работу? Скажем, помощницей нового фокусника? Внешность у нее для этого подходящая, а особенного умения там не требуется.

Решив проблему таким образом, мистер Сэм мог быть уверен, что все улажено. Тем не менее это задевало его самолюбие, ему не нравилось идти на поводу у Лео. Если бы он не был так заинтересован в этом подонке, он бы в два счета его выкинул. Но прежде нужно было выяснить, что же на самом деле происходит между Лео и этой рыжей девчонкой.

Поэтому он и поднялся так рано, в час, когда все еще спали, и направился к амбару.

Небо на востоке уже начало розоветь, когда Мара выскользнула из спальни. Хотя она относилась довольно безразлично к окружающей обстановке, которая так часто менялась в ее цыганской жизни, Флориду она полюбила. Несмотря на обилие насекомых — а их и впрямь летало великое множество — здесь было как-то особенно хорошо: светило необыкновенное, золотистое солнце, а с залива Тампа дул свежий, с легким запахом соленого моря ветер.

Слышно было, как трубит слон, и Мара улыбнулась. Она знала от девчонок, что животное сейчас находится «в периоде гона» и именно поэтому так трубит. Интересно, а влечение мужчин похоже на слоновье? Мара усмехнулась. Впрочем, ей было искренне жаль беднягу. Она сама порой чувствовала, что ей страшно хочется принять одно из тех предложений, что ей беспрестанно здесь делали. Но влюбляться она не собиралась. Второй раз в жизни она не позволит себе совершить такую глупость.

Мара поспешила к круглому амбару, оглядываясь по сторонам, не видит ли кто, куда она идет. Сторожей, конечно, не было, но повара могли уже подняться готовить завтрак — варить кофе, овсяную и маисовую кашу, печь булочки. В ближайшие дни должны были съехаться вся труппа и все цирковые рабочие, чтобы начать подготовку к сезону.

Слон издал еще один тревожный крик, и Мара с сожалением подумала о том, что ни разу не сходила на него посмотреть. Ну что ж, у нее еще будет время, раз она станет синхронной гимнасткой! Тогда она сможет посмотреть все представление, а не только жалкие кусочки на репетициях. А однажды — рано или поздно — она сделает свой собственный номер. В этом Мара нисколько не сомневалась. Она станетартисткой, звездой, любимицей зрителей! Чего бы ей это ни стоило! Но ей хотелось, чтобы это случилось поскорее, а не в каком-то там необозримом будущем…

Она подошла к амбару достаточно близко, чтобы слышать, как на трапеции тренируется Лео. Она уже знала, что нужно постоять около двери и подождать, пока все звуки стихнут. И даже потом, когда она войдет, надо стоять тихо, пока сам Лео не обратит на нее внимания. Если она входила раньше времени, он страшно злился и обязательно отпускал в ее адрес язвительное замечание. Он многого требовал от нее и никогда не хвалил — как бы она ни старалась. Но Мара не унывала. У нее был хороший учитель, она осваивала гимнастику, и жаловаться на жизнь не приходилось.

Она ревниво относилась к остальным синхронным гимнасткам: ведь они уже неделю как выступали на просмотрах. Она знала их всех по именам, знала, что большинство из них скоротали зиму подавальщицами пива в разных барах по всей стране.

Посредине работала Перла, блондинка с Миссури. Еще была Марсела, темноволосая и очень симпатичная. Кланки тоже симпатичная, но такая худенькая и бледненькая, что, казалось, подуй сильный ветер — и ее может унести. Все они непохожи друг на друга и даже не все хороши собой, но них у всех есть одно преимущество перед Марой — они артистки.