— В Оксфорде он совершенно точно учился, что же касается того, лорд он или нет, мне кажется, это его личное дело.

— Ладно-ладно, я понимаю, — ответил Джейм и перевел разговор на клуб и на предстоящие танцы.

…Через полчаса он остановил машину подле огромного каменного здания. Мара удивленно рассматривала колонны и увитые плющом стены. Может, Джейм пошутил? Этот дом скорее похож на монастырь, чем на зал для танцев.

Сен-Клер вылез из машины и помог выйти Маре. Они обогнули здание и прошли в большой двор, откуда доносилась удивительно приятная музыка. На деревянном помосте танцевали парами девушки и молодые люди; вокруг были расставлены покрытые пластиком столы и крашенные белой краской железные стулья. Прелестную мелодию играл оркестр из пяти человек, расположившихся на эстраде. Единственное, что давало свет, — это гирлянды крошечных лампочек, которыми были увиты ветви деревьев.

— Волшебные огни, — благоговейно прошептала Мара, и Джейм не выдержал и расхохотался.

Когда танец закончился, зажглись спрятанные в кустах фонари, и Мара смогла получше рассмотреть остальных девушек. Между ними всеми было что-то общее, несмотря на разный рост и цвет волос. Большинство были очень худенькие и далеко не все симпатичные, хотя наверняка в душе каждая считала себя раскрасавицей. Ни одна из них не пришла на танцы накрашенной, разве что со слегка подведенными помадой губами. Прически почти у всех были короткими, а платья — простыми, узкими, подчеркивающими линии их полумальчишеских фигурок. И никаких украшений — если не считать ниточек жемчуга и серебряных браслетов.

Только теперь Мара поняла, как глупо она выглядит здесь в своем блестящем пиджаке и с искусственными бриллиантами на туфельках, и ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы не развернуться и не сбежать. Дело было не только в одежде: абсолютно все в Маре было не к месту — и завитые волосы, и макияж… она выглядела смешной и понимала это. «Я точно Джоко в его выходном костюме», — поняла она.

— Пойдемте потанцуем, — шепнул ей на ухо Джейм. Он, казалось, побледнел, и Мара догадалась, отчего — хотя он усиленно делал вид, что не замечает устремленных на них взглядов и не слышит смешков и перешептываний.

Но гордость Мары была задета.

— Мне нужно в уборную, — сказала она с достоинством.

Он побледнел еще сильнее:

— В убор… Ах да, конечно. Войдете вон в ту дверь и далее по коридору. Вы увидите там табличку. А я подожду вас здесь.

Высоко подняв голову, Мара направилась к выходу. В конце небольшого коридорчика она увидела приколоченную к двери табличку. Понадеявшись, что на ней написано «Дамский», она открыла Дверь и вошла. Ее взору предстали зеркало со столиком, несколько белых фарфоровых раковин и ряд кабинок с деревянными дверцами. Зайдя в одну из них, Мара почувствовала, как сосновый аромат освежителя воздуха щекочет ей ноздри. Слава Богу, она осталась наедине сама с собой. Нужно было решать, что делать дальше.

Но тут Мара услышала, как дверь в туалет открылась и раздались женские голоса.

— Совсем он, что ли, с ума сошел? — говорила одна раздраженным тоном. — Притащить с собой на танцы такую дешевку!

— А ты разве не слышала? — сказала другая. — Он же поспорил с Мартином Ремингтоном, что уговорит ее сюда прийти. Ты же знаешь Джейма: он обожает заключать пари! Зато теперь Мартин проиграл, и мне это очень нравится, потому что Мартин жутко противный!

— Это точно! Мартин молокосос по сравнению с Джеймом. Посмотреть хотя бы на то, как он начинает… — должно быть, девушка сделала какой-то жест, потому что ее подруги громко расхохотались.

— И все же Джейм мог бы вести себя поумнее, — вновь включилась в разговор первая девушка. — Неужели он весь вечер протанцует с этой шлюхой?

— Почему бы и нет? Всем мужчинам, даже твоему распрекрасному Рэнди, нравятся яркие, зажигательные женщины. А эта девица, надо признаться, очень эффектная. Говорят, она цыганка.

— Но она же дешевая и вульгарная! Эти отвратительные рыжие волосы, эти бусы, эти искусственные бриллианты на туфлях — фи! Как он не боится, а вдруг она какая-нибудь больная?

Девушки продолжали стрекотать, но Мара заткнула уши, не желая больше их слушать. Она боялась, что еще минута — и она не выдержит и выцарапает им глаза.

Только когда они наконец удалились, Мара решилась выйти из кабинки. Она подошла к зеркалу и, глядя на себя, вспомнила, что Джоко сказал ей однажды, когда она продемонстрировала ему очередной туалет:

— Ты уж слишком хороша!

А в другой раз он посоветовал ей брать с собой в магазин телохранителя. Тогда она подумала: «Он боится, как бы меня не ограбили», но теперь поняла, чтоон имел в виду на самом деле. Да, он прав. Но сейчас главное — сделать так, чтобы не дать понять этим снобам, и Джейму в том числе, что их замечания ее хоть сколько-нибудь задели.

Интересно, что это был за спор? Неужели он только поэтому и пригласил ее на танцы? Или здесь есть что-то еще? Намеревается ли он вдобавок затащить ее в постель?

Ноздри Мары раздулись от ярости. Ну, она с ним еще рассчитается! Она отплатит ему за все! Но для начала нужно заткнуть глотку этим мокрым курицам, которые обозвали ее вульгарной шлюхой.

Заперев на всякий случай дверь, Мара вновь подошла к зеркалу. Можно смыть краску, можно снять ожерелье, но что делать с одеждой? А с волосами? Неужели их цвет в самом деле отвратителен?