— Стив звонил, — после короткой паузы сообщила Роза. — С ума сходит, боится, что с тобой что-то случилось.

— Можешь сказать, что ничего не случилось. Пока ничего не случилось…

Снова короткая пауза.

— Он тоже просил кое-что передать тебе.

— Представляю себе, что именно.

— Что он тебя любит и будет любить несмотря ни на что.

— Шутишь, Роза! — засмеялась Мишель.

— Когда это я шутила?

«И в самом деле, когда?» — подумала Мишель.

— Ты не могла бы позвонить ему и сказать, что со мной все в порядке? — запинаясь, попросила она.

— Это точно, ты в порядке?

— Да… — неуверенно подтвердила она, но тут же, гораздо тверже, повторила: — Да.

Повесив трубку, Мишель включила телевизор, чтобы хоть как-то заполнить пустоту, но мерцающий экран выводил ее из себя, и она его выключила.

И тогда она сосредоточилась на одном: день за днем она вспоминала все события последних месяцев.

По сути, она вела себя со Стивом как четырнадцатилетняя девчонка. Все шло наперекосяк, неспособность справиться с обстоятельствами и оправдать доверие труппы отравляли жизнь и били по самолюбию, а потому всю свою обиду она перенесла на Стива, возводя каждую, даже самую мелкую обиду в ранг трагедии и тем самым исподволь разрушая их брак.

Она не желала видеть достоинств Стива: его умения работать с людьми, его ума и терпения. А ведь именно Стив помог ее брату, с которым вечно были проблемы и у деда, и у родителей. Стив посмотрел на Дэнни бесстрастными глазами профессионального администратора и решил, что оптимальный выход из ситуации — назначить Дэнни помощником Скотти Дугласа, ответственного за размещение цирка на новых местах гастролей. Экспансивная натура Дэнни и его способность со всеми быть на короткой ноге в таком деле — только плюс, решил Стив, и судя по тому, что Скотти остался чрезвычайно удовлетворен планом гастролей, разработанным Дэнни, Стив не ошибся.

Не менее сообразительным Стив был и в других вопросах. По сути, пострадавших от слияния цирков не оказалось. Даже те, кто ушли — добровольно ли, нет ли, — не могли пожаловаться на плохое обращение: всем им выплачивалась весьма приличная пенсия из резервного фонда цирка. С теми же ее подчиненными, кто остался в новом цирке, Стив обращался с той же уважительностью, что и с собственными служащими. Более того, Мишель теперь уже подозревала, что большинство членов ее труппы мечтали о таком слиянии еще два года назад…

Что же касается его обращения с ней, то здесь, хотя он имел полное основание не раз и не два закатить ей скандал, он удерживался от того, чтобы расквитаться с ней за ее жестокие, а подчас и грубые выпады. Даже после того, как она лишила его единственного, что он имел в браке, он не стал прибегать к грубой силе и вообще не стал оказывать на нее давления… И это при том, что Стив, как она убедилась, должен был страдать от невольного воздержания в сексуальной жизни. Много ли мужчин смогли бы проявить подобное терпение?

Неужели она его любити в этом источник ее непрекращающейся борьбы с самой собой? Неужели это чувство подкралось так незаметно, что она не смогла его распознать? До сих пор она предпочитала называть это влечением, вожделением, но теперь со всей очевидностью поняла, что ее притягивал он сам, а не одни только его сексуальные способности.

Впервые за последние двое суток Мишель уснула, а проснувшись, приняла душ, вымыла и высушила волосы. Надев новые джинсы и свитер с надписью «Цирки Брэдфорда и Лэски — снова вместе», она покинула мотель и направилась к месту зимней стоянки цирка.

Стив сидел в гостиной старого коттеджа и смотрел по телевизору футбольный матч.

Он не слышал, как она вошла, и Мишель, стоя у порога, пыталась совместить свои вчерашние воспоминания о Стиве с человеком, которого видела перед собой.

Был Стив, застреливший Конни, лишивший ее любви Дэвида, хитроумно втянувший ее в брачные отношения и спасший ее цирк от почти неминуемого банкротства, Стив, доводивший ее в постели до исступления.

И был Стив, сидевший сейчас перед ней: не ведая о ее присутствии, осунувшийся, с покрасневшими глазами, он сидел, опустив плечи и безжизненно сложив на коленях руки. Неужели из-за нее?

Стив поднял голову и увидел Мишель. У нее сжалось сердце — столько страдания было в его глазах.

— Пришла забрать вещи? — безразлично спросил он.

— Просто пришла. Домой.

Что-то шевельнулось в его лице. Слабо махнув рукой, он показал на кофейный столик.

— Лимонад, — сказал он. — Не Бог весть что, но пить можно. Выпьешь бокал?

— Я звонила Розе, — словно не слыша его, проговорила Мишель. — Она мне сказала…

— Что? — спросил Стив.