По дороге Майкл купил цветы и неловко прятал их под шинелью, чтобы хрупкие стебельки не сломал ветер. Розы и хризантемы покрепче — может, стоило выбрать их? Он остановился на дельфиниумах, темно-синих, как летние сумерки. Может, Элизабет слишком юна для цветов?

Случившееся вчера до сих пор мучило, словно обида Элизабет терзала и его. Надо извиниться.

Вчера он не мог рассуждать здраво, а сегодня объяснил, что должен был забрать картину у багетчика — обещал заказчику — и поэтому так грубо ее прогнал. Его грубость это не извиняет, но, может, приглушит обиду.

Не говорить же ей правду? Что у него работа, а она слишком молода для серьезных разговоров и задает слишком много вопросов. И не только в этом дело. В ее глазах читалось доверие, вера в то, что их встреча что-то значит. Ничего она не значит.

До Кэтфорда Майкл добрался за час. Адрес Элизабет он нашел на бумаге, в которую упаковали книгу. Дом стоял на длинной улице среди таких же особняков с эркерами. В саду была лавровая изгородь и белый щебень вдоль плиточной дорожки.

Майкл думал, что ему откроет служанка, но увидел на пороге женщину в черном платье. В ней угадывалась красота Элизабет, которую запорошило пылью лет.

— Сегодня ничего не нужно. Пожалуйста, больше к нам не приходите. — Женщина испуганно взглянула на шинель Майкла и отступила на шаг, чтобы закрыть дверь.

— Миссис Оливер, я принес книгу вашей дочери, учебник, который она вчера купила.

Майкл прижимал букет к себе, и синие цветы едва не касались дорожки. Он очень надеялся, что мать Элизабет цветы не заметит, но та словно прочла его мысли, скользнула взглядом вниз и увидела дельфиниумы.

— Может, представитесь? — спросила она.

— Я Майкл, старший брат Рейчел Росс. Иногда по воскресеньям Элизабет и Карен приезжают к нам в гости.

Судя по лицу, мать Элизабет обдумывала услышанное. Сперва не получалось, но постепенно книга, Майкл, цветы и Элизабет связались в одно целое.

— Ясно, вы Майкл Росс.

Внезапно Майкл понял, о чем его сейчас спросят. Он не знал, что Элизабет сказала матери и что говорить ему. Интуиция не подвела.

— Мистер Росс, откуда у вас этот учебник? Вчера Элизабет нездоровилось. Я решила, что учебник у нее, но показать не попросила, незачем. Мистер Росс, Элизабет что-то расстроило, — вкрадчиво проговорила миссис Оливер и стала ждать ответ.

— Мы… случайно встретились, — сбивчиво заговорил Майкл. — Было скользко, я проводил Элизабет до остановки. Учебник нес я, а когда подъехал автобус, не успел отдать. — Майклу не терпелось уйти. Он хотел лишь вернуть учебник, подарить цветы и извиниться, а из-за собственной глупости угодил в западню.

— Оставьте учебник мне, — проговорила миссис Оливер, и Майкл отдал ей книгу.

— Можно поговорить с Элизабет, всего минутку?

— Я уже объяснила, Элизабет нездорова, — после минутного колебания сказала женщина. — Я решила, что по воскресеньям девочки должны отдыхать и ходить в церковь. В Пэкем они больше не приедут. Спасибо вам, мистер Росс, и до свидания.

Майкл растерялся. Несмотря на враждебность, взгляд миссис Оливер умолял, чтобы он все понял и ушел.

— Мне очень жаль, мистер Росс. Цветы прекрасны, но Элизабет их от вас не примет.

В этом Майкл не сомневался, но как уйти, не знал. Миссис Оливер стиснула зубы. Майкл думал, что сейчас дверь захлопнется, но мать Элизабет шагнула к нему и заговорила тихо, словно секретом делилась:

— Мистер Росс, не знаю, что между вами произошло, но мне следовало догадаться, что вы понятия не имеете о приличиях. Все вы такие — надменные, дерзкие, эдакие хозяева мира. Не стоит притворяться, Майкл Рот, о да, я навела справки и выяснила ваше настоящее имя. — Серые глаза торжествующе сияли. — Имя-то можно изменить, а вот кровь… Я же не дура! Передайте бабушке: в Кэтфорде помнят, что она вышла за Лемюэля Рота, и кто иудей, а кто христианин, тоже помнят. В отличие от жителей Пэкема, мы последние мозги не пропили и помним всё. — Миссис Оливер расправила плечи. — Элизабет приехала в гости к вашей сестре, а вы увидели ее и увлеклись, да? — чуть ли не сочувственно спросила она.

— Нет, дело не…

— Элизабет не стала бы поощрять ваши чувства, — перебила миссис Оливер. — Мне очень жаль. Хорошего дня, мистер Росс. Вряд ли мы встретимся снова. — Она захлопнула дверь.

Майкл словно прирос к дорожке. От услышанного бросало в дрожь. О своей разбавленной еврейской крови он никогда не думал. Правда, Фрэнки дразнила его Еврейчиком, но этим все и заканчивалось.

На улице не было ни души. Майкл поднял воротник и, проходя мимо поилки для лошадей, швырнул цветы в ледяную воду. «Пусть их кто-нибудь найдет, пока не замерзли», — подумал он.

Элизабет перестала приезжать в гости, а вот Карен запрет матери надменно игнорировала. Через две недели после разговора с миссис Оливер Майкл мыл кисти в раковине буфетной и услышал, как открылась дверь. Карен вошла, облокотилась на сушилку и опустила подбородок на переплетенные пальцы.

— Сестричка благодарит за то, что ты вернул учебник. Только зачем, говорит, ты курьеру платил? Мог почтой послать или передать через Рейчел. — Карен макнула палец в жирную воду и вывела на окне свое имя. Ее бедро словно невзначай коснулось бедра Майкла. — Я видела тебя у двери. Не знаю, почему мама не говорит моей сестренке, что ты сам принес книгу, — впрочем, неважно. — Карен расправила плечи, подняла руки и сладко зевнула. Ее дыхание слабо пахло апельсинами. — Цветочки милые. Я их пожалела и вытащила из поилки. Сейчас они в вазе у моей кровати. — Карен заглянула ему в глаза. Радужка у нее синяя-синяя, а ресницы чересчур темны для светлокожей блондинки. — Вы очень таинственны, Майкл Росс.