На это Бегадыр Гирей отвечал резко, достойно, гордо и предупреждал турецкого главнокомандующего, что если он и впредь будет так говорить с ним, то он сейчас же снимет все свое конное войско и вернется в Крым.

Гуссейн-паша не унимался. Он бегал по шатру, словно бешеный, и хрипло выкрикивал ругательства. Потом он выхватил письмо из рук Эвлии Челеби и рыча, как зверь, разорвал его зубами.

С большим трудом не так-то скоро спокойному адми­ралу Пиали-паше удалось примирить главнокомандующего с Бегадыр Гиреем, и тогда во всех турецких, татарских, кавказских и других войсках все зашевелилось, задвигалось.

Снова затрубили трубы, забили тулумбасы, загрохотали барабаны. Всю ночь передвигались и строились войска.

Турецкая армия готовилась к штурму.

Эта ночь в крепости была трудной. От заката до восхода солнца атаманы и казаки, казачьи женки, дети сделали столько военных приготовлений, сколько не успели бы сделать в другое время за целый месяц. Они прорыли семь тайных подземных выходов в стан врага, построили в центре города четвертый подземный городок, где могли укрыться от артиллерийского огня женщины, дети, старики и раненые воины, отрыли двенадцать глубоких колодцев, разделали все говяжьи туши, засолили мясо и сложили его в бочки. Запорожцы, калужане, москвичи и устюжане наковали горы холодного оружия: кинжалов, сабель, зубчаток, раздвигающихся ножей, копий, ошейников с ост­рыми шипами. За одну только ночь словно чудом воздвиглись возле крепостных стен и домов каменные и деревянные навесы – укрытия.

Донские атаманы вели дело обороны, не зная отдыха, дружно, смело, размашисто. Они ободряли защитников Азова-города теплым словом, лаской, иной раз веселой и задиристой шуткой.

В полночь, когда в турецком лагере происходила ругань и неразбериха, когда их часовые не знали, кому подчиняться, кого слушать и сколько им еще стоять на посту, Дмитро Гуня по совету всех атаманов тихо вышел из кре­пости и незамеченным добрался до Водяной башни. Его сопровождал вооруженный саблей и двумя пистолями Томила Бобырев. Они засели на левом берегу Дона в малой траншейке и стали сторожко прислушиваться.

На правом берегу, на острой косе, там, где стояла Водяная башня, от которой недавно еще тянулись к другому берегу тяжелые турецкие цепи, преграждавшие путь казачьим чайкам в море, слышался приглушенный говор турецких янычар. Янычары облепили подошву Водяной башни и стерегли водный путь, по которому к осажденным войскам могло подойти подкрепление.

– Слышишь? – спросил Дмитро Гуня.

– Слышу, – ответил Томила Бобырев.

– Там их, пожалуй, не меньше тысячи… Задача!

– Тысячи-то не будет, а добрая половина есть, – шепотком ответил Томила. Оглянулся и в ночном мареве различил в соседней траншее две шевелящиеся человеческие тени.

– Дмитро! – Томила толкнул Гуню локтем. – Гляди… турки…

– Неужто турки? Как это их сюда, на левый берег, черт занес?

– Наверняка проворонили сторожа, – сказал Томила.

– А погляди-ка, – прошептал Гуня, – нет ли где по­близости еще турок?

Томила вгляделся в темноту, по нигде ничего не заметил.

– Как будто бы нет никого, – сказал он тихо.

– Давай-ка, брат Томилушка, ползи-ка к ним, да тихохонько, и прикончи нехристей. А то они, враги наши, такой гам поднимут, что всем нам тошно станет. Из-за них мы дела важного не сделаем – казаков в крепость не проведем.

– Больно тихо у них в траншее. Не спят ли? – тихо прошептал Томила. – Тише травы сидят, а все же, замечаю я, шевелятся.

– Ежели они полегли спать, – ответил Гуня, – то легче будет с ними управиться! Ежели они еще не спят, то тихо сидят только с перепугу. Должно быть, окромя их, на левом берегу никого больше нет.

– Я тоже так думаю, – сказал Томила.

– Ну, с богом, ползи поскорее. Кинжал возьми в руки и, упаси бог, не стреляй.

– Ладно, – сказал Томила Бобырев и, несмотря на свое богатырское сложение, пополз тихо и совсем незаметно.

Дмитро Гуня остался в траншее наблюдать за янычарами, укладывавшимися спать на земле вокруг Водяной башни.

С часу на час сверху по Дону должно было прийти чайками или стругами Запорожское войско в подкрепление, обещанное Богданом Хмельницким.

Дмитро Гуня послан был встретить то войско. А казачьи чайки и струги надлежало отправить обратно вверх по Дону в Черкасский городок и в Раздоры.

Томила Бобырев спрыгнул в траншею, как кошка. Два тощих турка словно очумели, глядя на его огромное тело, и сидели перед ним будто каменные, держа между ног длинные ружья. Этот русский как с неба свалился.

– Селям! [17] – тихо сказал Томила Бобырев. – Что же мне с вами делать? Платье на вас неказистое, шапки у вас рваные, сапог на вас нет. Одно только богатство у вас – ружья огнестрельные. Кладите на землю ружья! – Томила Бобырев показал рукой на ружья. Они положили свои ружья на землю.

– Ятаганы есть? – В темноте Томила Бобырев не видел, есть ли. – Кладите на землю свои ятаганы!

Турки расстегнули пояса, положили на землю тяжелые зубчатые ятаганы.