Алине, 5 августа, 21–02 (О люпфи)

Алинка, девочка ты моя добрая с ключиком!

Вот какая кривая и склизкая мысля вползла в мою буйную по части воображения головушку. Было бы, думаю, хорошо, стрёмно и справедливо, ежели бы по ЧЕТВЕРГАМ (ну и — ВОСКРЕСЕНЬЯМ) в момент начала близости со своим бойфрендом (и всеми другими, которые будут) ты вдруг вспоминала, что сегодня ЧЕТВЕРГ (ну или — ВОСКРЕСЕНЬЕ), и мысленно вскрикивала: «Господи! Ведь сегодня я должна по традиции ЭТО делать с Лёшечкой!!!» И у тебя бы от этой мысли-вспоминания начинались жуткие спазмы стенок Матрёны и нестерпимые судороги ног, а изнутри организма поднималась бы волна отвращения и тошноты к сейчасному партнёру, к его потному запаху, сопению и суетливым движениям…

Прими это к сведению: по ЧЕТВЕРГАМ и ВОСКРЕСЕНЬЯМ обязательно в моменты секса с другим вспоминай меня — ВСПОМИНАЙ, ВСПОМИНАЙ, ВСПОМИНАЙ! Это — гипнотическо-виртуальное внушение. И я надеюсь, что теперь каждый ЧЕТВЕРГ и каждое ВОСКРЕСЕНЬЕ в ЭНТИ минуты ты ОБЯЗАТЕЛЬНО будешь вспоминать МЕНЯ…

Ну а остальные пять дней недели — это же более чем достаточно для нормальной счастливой УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЙ жизни.

Алина, милая, помни: ЧЕТВЕРГ и ВОСКРЕСЕНЬЕ!!!

(Мне немножко жаль, что мы с тобой встречались и имели половой контакт вчера, в среду — сегодня, в четверг, было бы символичнее…) Впрочем, и вчера всё было прекрасно! Спасибо, радость моя!

И ещё, конечно, спасибо за то, что сегодня, увидев меня в окно, вышла (перед свиданием с ним!!!) из дома на улицу и прошлась-прогулялась со мной, как в стародавние времена, несколько метров.

Ты вообще — добрая девушка. Это я без всякой иронии говорю. Да ты и знаешь, как я высоко всегда ценил и ценю (да что уж там — любил и люблю!) тебя не только за внешность, но и за характер, за душу, за ум…

Целую (в щёку) — трижды!

Алексей.

P. S. Алина, дружочек мой!

Только что родилось в голове моей очень образное сравнение, которым не могу не поделиться с тобой, родная моя. Вот оно: променять меня, 50-летнего мужика, АЛЕКСЕЯ ДОМАШНЕВА, на 17-летнего мальчика, это всё равно что — джип на велик, а ещё точнее: 15-томное собрание сочинений Достоевского на книжечку какого-нибудь Куэльо. Романтика!

Прикольно?

Алёше, 5 августа, 23–46 (Ценю)

Спасибо за долго оформляемую мысль (давно я от тебя такие длинные мэйлы не получала!). Возьму на заметку о ЧЕТВЕРГАХ и ВОСКРЕСЕНЬЯХ! Спокойной ночи, Лёша! До завтра.

Дымка.

Алине, 7 августа, 22–15 (Когда прошла эйфория…)

Алинка, родная моя!

Сейчас, когда ты гуляешь-развлекаешься на Набережной (если не где-нибудь поукромнее) с юным альбиносом, а я наслаждаюсь дома тишиной и одиночеством (Д. Н. уехала из города с ночёвкой в гости), я вдруг ощутил, что эйфория, в которой я купался после сегодняшнего нашего свидания (а оно было прекрасным: близость «по полной программе», почти как прежде… К слову, и оральное нечто было — я же тебя ласкал… Спасибо!!!) — эта сладкая эйфория постепенно покидает моё нутро и уступает место грусти и опять обиде, теперь уже по конкретному, приземлённому и даже прозаическо-бытовому поводу.

А думаю-размышляю я вот о чём. Ну что ж судьба так тебя бросает, выкидывает с тобой такие невероятные коленца?! Был у тебя торговец мылом (это я о Чашкине), который по всем параметрам и понятиям не стоил и мизинца на твоей левой ноге. Слава Богу, ты нашла в себе мужество — порвала с ним. И через некоторое время влюбилась до глубины души (верю!) в профессора-писателя (я имею в виду себя). Спасибо небесам!!! Это справедливо! Это понятно! Это логично! Студентка-отличница, талантливая поэтесса (а может, и гениальная!), я уж не говорю о твоём несомненном журналистском даре — и должна была сделать подобный выбор. Но вот — новый более чем странный жизненный поворот, и профессор-писатель поменян на какого-то разносчика-подавальщика кофе…

Дымка, родимая! Я уже как-то воспринял-понял-осознал-смирился с тем, что, выбирая между 17-летним сусликом и 50-летним козлом (это я о себе), юная девушка вполне может выбрать юного шустрого суслика, но вот мысль, что меня, профессора и писателя, довольно известного в родных местах, человека творческого (это я всё о себе), променяли на рыночную шестёрку — весьма угнетает.

Алина, Алина, умная ты моя, добрая и сердечная девочка! И зачем же ты меня так опустила??? Остаётся мне теперь привязать петлю к люстре, взобраться на кресло и быстренько сочинить натуралистическое эссе под названием «Финал жизни»…

Вот до каких хрустных размышлениев доводит несчастных (горе мне, горе!) людей одиночество и утечка эйфории.

Прощай, жестокосердая!

А. Д., прафесар, празаих, драматурх, литературовЬед etc.

P. S. Будь другом: пришли-подари мне пароль от своего майл. ру — докажи свою дружбу и обещанную доверительность!!!

Заранее спасибо!

P. P. S. Кстати, фамилия твоего Коли, как ты упоминала, — Несушкин? Тогда логичнее звать его не сусликом, а — цыплёнком…

Алёше, 8 августа, 2-32 (Три пера!!?)

1. Больше ни слова тебе не скажу про него! Ведь знала, что ты не оставишь это без внимания (альбинос, рыночная шестёрка, шустрый суслик, цыплёнок…)

2. От майл. ру пароль не скажу (не заслужил!), Алекс ты мой, блин разэтакий! В фельетонисты, что ли, подался? Остаётся только прокомментировать твои под…бки словами одного бессмертного писателя: «Над кем смеётесь? Над собой смеётесь!»

3. Завтра (вернее — уже сегодня) приду к тебе домой в 10 или в начале 11-го. Встречай хлебом-солью!