1) ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ, НОРМАЛЬНЫЙ. Ты возвращаешься ко мне, мы забываем как кошмарный похмельный сон этот наш нелепый кризис и попытаемся заново быть вместе и счастливыми (ТОЛЬКО МЫ!), забыв об остальном мире.

2) КОМПРОМИССНЫЙ. Один день (вечер) в неделю будет наш и ТОЛЬКО НАШ. Остальные шесть дней недели твоей жизни меня не будут касаться и даже (постараюсь) интересовать. Один день (вечер) мы будем любовниками, вернее — влюблёнными друг в друга, остальные шесть — добрыми друзьями-приятелями (естественно, если ты с другим не будешь миловаться на моих глазах).

3) ВЫНУЖДЕННЫЙ, ДУРАЦКИЙ. Тотальный бойкот (по крайней мере с моей стороны), ненависть (обоюдная или односторонняя), злоба, конфликты, сердечные приступы, одним словом — дурь, дурь и дурь, как в последние дни.

Я просто умоляю тебя, Алина, умная моя девочка, не будем делать друг другу больно. Давай сделаем ПРАВИЛЬНЫЙ выбор. Вот именно, люди, «между которыми было и есть так много», не должны расставаться, рвать с кровью пуповину, которая крепко-накрепко связывает их. Я уж не говорю про крылья!

Алина, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Не бросайся этим!!!

Алексей Д.

Алёше, 18 августа, 18–35 (Не знаю…)

Я не знаю, что делать!..

Алине, 19 августа, 16–32 (О дружбе и любви)

Алина, всегда (а особенно в последнее время) я более твоего тела ценил в тебе ум. К нему сейчас и обращаюсь.

1) О поэтическом вечере.

Литература, поэзия — это только наше: твоё и моё. Это — часть нашей с тобой (только нашей с тобой!) жизни. Поэтому логичнее будет, если на вашем поэтическом вечере буду я, а не он. Не балуй Несушкина! Не приучай к мысли-осознанию, что он безраздельно, безальтернативно и стопроцентно владеет тобой, твоим временем, твоей жизнью. Пусть отдохнёт денёк — ничего страшного: у вас с ним вся жизнь впереди.

К слову в этой связи — за тобой должок. В мой день рождения, если ты не забыла, мы договаривались: ЧТОБЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ — твой день рождения мы отмечаем только вдвоём… А ты его отметила с ним. Эх, Алина, Алина!

2) Варианты наших с тобой отношений.

Я — не дурак (не будешь с этим спорить?). Я вполне понимаю-осознаю, что 1-й вариант нереален, непроходим, невозможен, фантастичен. Скрепя сердце, я согласен на второй. Не обманывай саму себя: тебе тоже хочется, чтобы я прикасался к тебе, целовал, ласкал, ВХОДИЛ-ПРОНИКАЛ в тебя… Пускай он делает это ежедневно и, может быть, многократно. Но — тебе никогда не будет этого достаточно, пока ты полностью и до конца не сотрёшь меня из своего сердца, своей души, своей памяти… Я делаю ЭТО по-другому, у меня ДРУГОЙ запах, я ПО-ДРУГОМУ ласкаю, я говорю ДРУГИЕ слова… И всё ЭТО тебе до сих пор дорого. Это (я, мой запах, мои прикосновения, мои ласки, мои слова) до сих пор тебя волнует. Алина, милая, не надо сопротивляться! Это — глупо. Это — по-детски. Это — насилие над собой, надо мной, над нашими чувствами, над нашей памятью.

Эти наши с тобой полгода — самое прекрасное, что было в моей жизни. И, надеюсь, в твоей. Давай не будем всё это резко и напрочь перечёркивать, становиться врагами, подталкивать друг друга к глупостям (увы, я одну уже совершил!).

Алина, Алинка, милая ты моя, никогда велосипед не заменит джип, не заместит его НА СТО ПРОЦЕНТОВ.

Дари иногда себя мне и успокаивай себя мыслью, что ты делаешь это ТОЛЬКО РАДИ МЕНЯ, ради некогда (и до сих пор!) любимого человека — чтобы я не погиб окончательно…

Как я хочу достучаться до твоего сердца, до твоего разума! Ну не совсем же тебя заколдовали??!!

Алексей.

Алёше, 19 августа, 20–04 (Вопросы и малюсенькая просьба)

Лёша! Ты где? Почему ТАК ушёл? И о каком ВЫХОДЕ (который предпримешь) сегодня говорил?

Когда вернёшься, обязательно позвони. Твоя Д. Н. меня, наверное, проклинает как может (я раз 5–6 звонила).

Беспокоюсь-волнуюсь. Ты опять пьёшь!

Алинка.

Алине, 19 августа, 22–28 (Просьба)

Латункина, я тебя очень прошу: от…бись от меня — НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!

Алине, 20 августа, 21–52 (Душа моя!)

Алинка, ну где ты????

Ты уже наглоталась его спермы. О уже навходился во все твои дырки. Оставь себя и мне хотя бы кусочек. Я тоже тебя хочу. Тем более (согласись!), его сперма такая же вонючая, как и у Чашкина.

Только мои ласки и моя сперма тебе сладостны. Прими это как данность.

Только представь: вся сперма, что ты сегодня от него заглотила — стоит у тебя в горле, тебя тошнит, тебе плохо…

Хочу тебя ненавидеть, но — люблю. Вспоминай меня.

Алексей.

P. S. Ты не представляешь, как мне жалко тебя всегда (до слёз!) во время минета: твоя голова так трогательно мотается…

Алёше, 20 августа, 22–10 (Жуть!)

Лёш! Как тебе не стыдно мне такие ГАДОСТИ писать?! Подсчитай, сколько раз ты употребил слово «сперма»! Самого-то не тошнит?