Шрифт:
– Да, красивая вещица.
– Примитив, Андрей. Полный отстой! Хуже, чем хохлома с вашего Арбата. Резная панель с дырками для глаз, самодельные краски и немного перламутра. Просто вставлены кое-где кусочки морских ракушек.
Когда Татьяна принесла поднос с кофе и с московскими баранками, они отвлеклись и стали обсуждать другие темы – красоту Питера, товары в магазинах и глобальное потепление.
Первым делом полковник Смолкин вызвал в театр еще одну группу сотрудников и перекрыл все входы и выходы.
Он понимал, это мало что дает. Если где-то есть убийца, начинивший яблоко цианидом, то он мог сделать это час назад и спокойно покинуть «Пальмиру» на Лиговке.
Но, если нельзя задержать убийцу, то пусть хоть не все свидетели разбегутся.
Смерть известного режиссера прямо на сцене, это яркое событие. Юрий Смолкин решил рискнуть и взять расследование на себя. Если он распутает весь клубок, то можно так раздуть это дело так, что там наверху его заметят и могут дать генерала.
Если ничего не получится, он легко найдет козлов отпущения. А в самом крайнем случае можно легко продвинуть версию самоубийства. Творческие люди – нервные натуры. Из-за любого пустяка готовы сводить счеты с жизнью. Особенно из-за любви!
Полковник сразу решил, что возьмет на карандаш всех любовниц режиссера Станкевича. Это и для дела полезно, и для запасной версии.
Допросы начались в полдень.
Полковник Смолкин расположился в маленьком кабинете покойного Бориса Германовича.
Первой была вызвана Ирина Полонская, на коленях которой умер режиссер.
– Давайте, Ирина Николаевна, с самого начала. Подробно! Вот как вы относитесь к любовницам Станкевича?
– Прямо так и отношусь! Да, у нас с Борей были отношения, но не очень долго. А что, господин полковник, нельзя?
– Как сказать! Законом это не запрещено, но другие актрисы могут ревновать.
– Кто? Это Афродита, что ли? Или может быть Леда?
– Какая Афродита? Богиня?
– Она у нас по роли богиня! А так она Катя Семенова, глупышка, пустышка и дурнушка. Поймите, полковник. У нас не театр, а единая семья! Все актрисы жили со Станкевичем, и никто никому не завидует.
Полковник немного ошалел. Как сыщик он видел в жизни разные комбинации. Но все порядочные женщины старались скрыть лишний интим. А тут полнейшая открытость и простота нравов.
– Скажите, Ирина Николаевна, это яблоко гражданин Гаранин приготовил для вас?
– Его приготовили без него! Я сама его мыла два часа назад. А потом яблочко лежало на тарелочке за сценой. Кто угодно мог вколоть туда яд. Но никто не знал, что Борис схватит его и начнет кусать.
– Так значит, что яд готовили лично для вас? Подумайте, кого хотели убить этим яблоком?
– Получается, что меня! Я только сейчас это поняла.
– Так! Сегодня у убийцы не получилось, и он попробует еще раз.
– Больше я не буду есть яблок!
– Не волнуйтесь, Ирина. Он найдет другие способы. Удавка, нож, пистолет. Да мало ли что?
– Я боюсь. Но мне нужна охрана! Господин полковник, вы смогли бы сегодня переночевать у меня?
После кофе с коньяком детектив Бурлаков немного размяк. Он стал рассказывать детали, интересные для будущей статьи.
Петр честно признался, что не собирался сразу ехать к журналистам из «Зубра». Сегодня утром он хотел поговорить с актрисой Ириной Полонской из театра «Пальмира».
Дело в том, что прадед Ирины Николаевны был известный этнограф. Когда-то, еще при царизме профессор привез эту маску из Канады. Потом, уже при последних годах социализма он умер, оставив всё наследство малолетней правнучке.
И вот совсем недавно наследница продала коллекцию масок бизнесмену Ефиму Романовскому. А тот для собственного пиара устроил выставку в Кунсткамере.
Но это присказка!
А фишка в том, что сегодня детектив Бурлаков позвонил в театр и узнал, что Станкевич, главный режиссер «Пальмиры» скоропостижно умер.
Его отравили!
Причем, ситуация подозрительно напоминала «Сказку о мертвой царевне».
Тут тоже кто-то принес яблочко, да на тарелочке! Бедняга куснул этот фрукт, и тут же на месте скончался.
Но самое важное, что погибший Станкевич вел репетицию с Ириной Полонской. Она играла Елену Прекрасную, и это ей надо было кусать яблоко.