— Простите меня, Сюзи… — начал было Иниго.

— Не глупите. Это не ваша вина. Тут вообще никто не виноват, а вы и подавно. Все пропало, ничего не поделаешь. Теперь мне, главное, не забыть, что дважды в день мы выступаем на пирсе, в ясную погоду под открытым небом, в ненастную под крышей, такова моя программа. И то если повезет — потому что дела наши все хуже и хуже. Черт! Дайте сигарету. Нет, не хочу, спасибо.

— Выкурите трубку, — предложил он, зажигая свою. — Кстати, я сегодня навещал Джимми…

— Ему лучше?

— В целом да. Голова еще немного гудит и кружится при ходьбе — неделю или две работать он точно не сможет. Но главная новость другая: Мейми Поттер исчезла.

— Слава Богу! Толку от нее было мало, сплошное невезение. Видно, она решила, что заслуживает большего, верно?

— Пожалуй. Как бы то ни было, ее нет. И никто не знает, куда делся мистер Джернингем.

— Наверное, тоже смотал удочки, — сказала Сюзи, которой неудержимо хотелось дать волю чувствам. — С него станется! Этот юноша о себе не забудет — дэю тебе свэе слово.

— Ну, не знаю. Может, опять появится, ворча из-за украденных штанов, как в прошлый раз. Где это было? В Тьюсборо? Ужас! В каких только дырах мы не побывали, Сюзи!

— Это пустяки по сравнению с дырой, в которую мы попали сейчас, Иниго, — угрюмо проронила она. — Мы потерпели полное фиаско, определенно — как любит говорить наш чудесный юный пианист. Бедная мисс Трант в лечебнице, и хотя она по-прежнему очень добра к нам, наверняка театральная жизнь уже сидит у нее в печенках. Говорят, ей придется возместить театру весь ущерб. Бьюсь об заклад, ей все надоело. Хватит с нее «Добрых друзей». Следовательно, у нас нет ни цента и сами разъезжать мы не сможем, а просить у нее денег я нипочем не стану. Она столько всего для нас сделала, стольким пожертвовала!

— У меня есть небольшие накопления, — заметил Иниго.

— Вот и придержите их, дитя. Они могут нам понадобиться. В довершение всего пропала эта Поттер! Невелика потеря, конечно, но нам так или иначе придется искать новую субретку. Джерри тоже исчез, а вот это уже плохо. Такого хорошего артиста легкого комедийного жанра нам не найти — тем более в разъездных труппах, — хоть все газеты объявлениями засыпь. И Джимми не может работать. Эдак у нас старик Джесс станет комиком из Йоркшира, ей-богу! Чудесный выйдет номер! Ладно, шутки в сторону… ах, это смертоубийство. Я воображала, что сейчас буду подписывать контракты, как ненормальная, и подыскивать себе квартирку. Пустые надежды! А неделю назад я еще кривила губы над предложением Борнмаута. Теперь они нас на милю не подпустят. Два вечера — на большее можно не рассчитывать, а потом вновь на гастроли в Роусли — событие сезона! Сюзи Дин — фурор в Сэндибэе! Места в первых рядах по одному шиллингу десять пенсов! Подайте бродяжкам на пропитание, мальчики и девочки! Ох, нет… нет, нет!

— Сюзи! — Иниго вскочил с кресла.

Она яростно тряхнула головой, разметав по лицу короткие темные волосы. Потом на секунду коснулась его руки и отпихнула ее.

— Нет, сядьте, идиот! Мы оба идиоты. Я последние дни только и делаю, что себя накручиваю. Все время на взводе.

— Понимаю, — сочувственно проговорил Иниго. Он уже сидел, но руки вытянул вперед, словно не мог запретить им тянуться к ней.

— Не понимаете! Вы ничего не понимаете. — Она туманно улыбнулась. — О Боже! Где мой платок? Погодите минутку. Так вот, я еще не закончила. Остались вы.

— Я?! А что я? У меня все хорошо.

— А вот и нет. Во-первых, вы нелепы и всегда будете нелепым. Только не вздумайте возражать, потому что разговор я завела вовсе не для этого. В воскресенье вы съездили к Фельдеру и Хантерману, там вас прослушали, и этот… как бишь его?..

— Пицнер?

— Да. Так вот, Пицнер захотел купить ваши песенки, как и этот зверюга Монти Мортимер, верно?

— Да. Я не скажу, что он горел желанием их купить — по-моему, он вообще не умеет гореть желанием. Он из разряда «Люси нет — и оттого так изменился свет» [60] , этот Пицнер. Но все-таки мои песни ему понравились.

— Именно! И Пицнер не получал тумака от нашего Джо.

— Ваша правда, — пробормотал Иниго. Он понял, куда она клонит, и хотел как-нибудь выкрутиться. — Не получал, но мы можем это устроить, если он так уж захочет. Пусть приедет сюда сам, или кто-нибудь из нас отправится в Лондон…

— Хватит паясничать! — устало проговорила Сюзи. — Вас еще можно терпеть, пока вы не валяете дурака, но как только начинаете — прямо с души воротит. Давайте поговорим серьезно. Вы знаете, что Пицнер с руками оторвет ваши песенки. Вы знаете — не можете не знать! — что ваш талант — золотая жила. Так что ваше ближайшее будущее мне совершенно ясно.

— Хотите сказать… я тоже должен смотать удочки?

— Разумеется! И чем раньше, тем лучше!

— Но я не хочу.

— Еще бы! — воскликнула Сюзи. — Из-за меня, так? Знаю я ваши игры. Вы хотите остаться с труппой и дальше разъезжать по стране, наигрывая всякое старье и любовно глядя на меня поверх рояля. Ради нее одной он — такой-то и такой-то — пожертвовал богатством и славой. Любовь стала его путеводной звездой. Занимался рассвет. Бе-е! — Она изобразила в высшей степени неженственный рвотный позыв. — Кем вы себя возомнили — маленьким голливудским героем? Вон отсюда, слышите? Честное слово, не хотите же вы целый год колесить по старому кругу — Роусли, Дотворт, Сэндибэй, Уинстед, Гаксби, Миддлфорд, Тьюсборо — о Боже!